Мы вышли на крыльцо и увидели, что солнце скрылось за грядой облаков, сеется мелкий дождь и по лужайке торопливо идет Роберт, чтобы занести кресла в дом.
Глава X
Мы смотрели им вслед, пока машина не исчезла за поворотом подъездной аллеи, затем Максим взял меня под руку и сказал:
— Слава Богу, это уже позади.
Скорее надень пальто и пойдем.
Черт с ним, с дождем, мне необходимо пройтись.
Я больше не в состоянии сидеть под крышей.
Он выглядел бледным и усталым. Странно, подумала я, почему Беатрис и Джайлс, его родная сестра и зять, так его утомили.
— Погоди, я сбегаю наверх за пальто, — сказала я.
— Тут в комнате под лестницей висит куча макинтошей, бери любой, — нетерпеливо сказал он. — Стоит женщине попасть к себе в спальню, она проторчит там не менее получаса.
Роберт, принесите, пожалуйста, миссис де Уинтер макинтош.
Там не меньше полдюжины дождевиков, которые забывали у нас разные люди.
Он уже стоял на подъездной аллее и подзывал Джеспера:
— Пошли, пошли, бездельник, мы с тебя жирок спустим.
Джеспер описывал вокруг него круги, истерически лая в предвкушении прогулки.
— Замолчи, дурачок, — сказал Максим.
— Куда, ради всего святого, подевался Роберт?
Роберт бегом выбежал из холла с дождевиком в руках, и я поспешно натянула его, запутавшись в рукавах и с трудом выпростав воротник.
Плащ был, конечно, слишком длинен и широк, но искать другой было некогда, и мы тронулись по лужайке к лесу. Джеспер — бегом впереди.
— Да, для меня и двух родственников более чем достаточно, — сказал Максим.
— Беатрис — одна из лучших людей в мире, но она не может не ляпнуть чего-нибудь невпопад.
Я не была уверена, в чем именно допустила промах Беатрис, и решила, что лучше не спрашивать.
Возможно, Максим все еще сердился из-за того разговора о его здоровье, который она подняла перед ленчем.
— Что ты о ней думаешь? — спросил он.
— Она мне очень понравилась, — сказала я. — Она была очень со мной мила.
— О чем она говорила там с тобой после ленча?
— О, не знаю… Говорила больше я.
Рассказывала ей о миссис Ван-Хоппер и как мы с тобой познакомились и все такое.
Она сказала, что я совсем не похожа на то, что она ожидала.
— А что, черт побери, она ожидала?
— Я думаю, более элегантную и модную женщину, более изысканную и умудренную опытом.
Светскую красавицу, сказала она.
Максим ничего не ответил. Он наклонился и, подняв прутик, кинул его Джесперу.
— Иногда Беатрис бывает чертовски глупа, — сказал он.
Мы поднялись по травянистому склону за лужайкой и вошли в лес, густой и темный.
Мы ступали по сломанным веткам, по прошлогодней листве, а местами — по свежей зеленой щетинке молодого папоротника и стеблям еще не распустившейся пролески.
Джеспер затих, опустил нос к земле.
Я взяла Максима за руку.
— Тебе нравятся мои волосы? — спросила я.
Он удивленно уставился на меня.
— Твои волосы? — повторил он.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
Конечно, нравятся.
Что с ними не так?
— О, ничего, — ответила я.
— Я просто хотела знать.
— Смешная ты, — сказал он.
Мы вышли на небольшую полянку; отсюда отходили в противоположные стороны две тропинки.
Джеспер, не колеблясь, побежал по правой.
— Ко мне, — позвал его Максим, — иди сюда, скотина.