— Здрасте.
Грязно, да?
— Добрый день, — сказала я.
— Да, боюсь, сегодня не очень хорошая погода.
Он с интересом глядел на меня, не переставая улыбаться.
— Ищу ракушки, — сказал он.
— Нет ракушек.
Копаю тут целый день.
— Да?
Мне очень жаль, что вы не можете ничего найти.
— Ага, — сказал он. — Здесь ракушек нет.
— Пошли, Джеспер, — сказала я. — Уже поздно.
Пошли, старина.
Но Джеспер был в исступлении — возможно, ветер и море ударили ему в голову, — он отбежал от меня с бессмысленным лаем и принялся гоняться по пляжу, неизвестно за чем.
Я видела, что по доброй воле он за мной не пойдет, а у меня не было поводка.
Я обернулась к мужчине, который снова принялся за свое бесполезное занятие.
— У вас нет веревки?
— Э?
— У вас нет веревки? — повторила я.
— Нет здесь ракушек, — сказал он, покачивая головой, — копаю с самого полудня.
Он кивнул мне и вытер свои бледно-голубые водянистые глаза.
— Мне нужно что-нибудь вместо поводка, — сказала я, — собака не хочет за мной идти.
— Э? — сказал он и улыбнулся жалкой улыбкой идиота.
— Ладно, — сказала я, — не важно.
Он поглядел на меня неуверенно, затем наклонился вперед и ткнул меня в грудь.
— Я знаю эту собаку, — сказал он, — она из большого дома.
— Да, я хочу, чтобы она вернулась туда со мной.
— Она не твоя.
— Она — мистера де Уинтера, — ласково сказала я.
— Я хочу увести ее обратно в дом.
— Э?
Я снова позвала Джеспера, но он гонялся за перышком, летавшим по ветру.
Я подумала, что, возможно, найду веревку в сарае для лодок, и пошла берегом по направлению к нему.
Некогда вокруг него был садик, но теперь все заросло сорняком и крапивой.
Окна были заколочены досками.
Здесь, конечно, заперто — я отодвинула щеколду без особой надежды.
К моему удивлению, дверь, хотя и туго вначале, открылась, и я вошла в дом, наклонив голову под низкой притолокой.
Я ожидала увидеть обычный лодочный сарай, грязный, пыльный, так как им давно не пользовались, с мотками бечевки, шкивами и веслами на полу.
Пыли там было достаточно, грязи кое-где — тоже, но никаких шкивов и бечевки.
Во всю длину домика шла комната, обставленная мебелью.
В углу стояло бюро, посредине — стол с креслами, у стены — диван.
Был там и кухонный шкаф с посудой, книжные полки с книгами, а наверху, выше полок — модели кораблей.
На какой-то миг я подумала, что здесь живут — возможно, этот бедняга на берегу, — но, посмотрев вокруг еще раз увидела, что дом необитаем.
За этой ржавой каминной решеткой уже давно не пылал огонь, по этому пыльному полу давно не ступали ноги, и фонарь на кухонном шкафчике покрылся от сырости голубыми пятнами.
В воздухе стоял странный затхлый запах.
Пауки спряли нити паутины вокруг моделей кораблей — новый призрачный такелаж.
Нет, здесь никто не живет.
Никто не приходит сюда.
Когда я открывала входную дверь, петли скрипели от ржавчины.
Дождь глухо барабанил по крыше, стучался в заколоченные окна.