— Нет, я толкнула, и она открылась.
Я нашла веревку во второй комнате, там, где лежат паруса и стоит маленькая лодка.
— А, — только и сказал он.
— Понятно. Через минуту он добавил:
— Дому полагается быть закрытым, с чего это вдруг там открыта дверь?!
Я ничего не сказала, это меня не касалось.
— Ты от Бена узнала, что дверь открыта?
— Нет, — сказала я, — мне показалось, что он не понимал ничего из того, о чем я спрашивала его.
— Он притворяется глупее, чем он есть, — сказал Максим.
— Он может вполне осмысленно говорить, если захочет.
Возможно, он десятки раз заходил туда и предпочел утаить это от тебя.
— Не думаю, — сказала я, — судя по виду, там давно никто не был.
Ничего не тронуто, всюду пыль, и не видно ничьих следов.
Там ужасно сыро и промозгло.
Боюсь, книги испортятся, и кресла, и диван.
И там крысы, они изгрызли многие переплеты.
Максим не ответил.
Он шел очень быстрым шагом, а подъем от берега был крутой.
Здесь ничто не напоминало Счастливую Долину.
Темные деревья стояли густо, одно к одному, у тропинки не было видно азалий.
Сквозь густую листву сеялся частый дождь.
Капли шлепали мне за воротник и текли по спине.
Я дрожала, это было неприятно, словно кто-то проводил по позвоночнику холодным пальцем.
Ноги у меня болели после непривычного лазания по скалам.
А Джеспер, устав после дикой беготни по берегу, еле тащился за мной, вывалив на сторону язык.
— Шевелись, Джеспер, ради всего святого, — сказал Максим, — заставь его идти быстрее, тяни за веревку или еще как-нибудь.
Беатрис права, этот пес слишком растолстел.
— Ты сам виноват, — сказала я. — Ты так быстро идешь.
Нам за тобой не поспеть.
— Если бы ты послушалась меня, вместо того, чтобы лезть, как сумасшедшая, на эти скалы, мы были бы уже дома, — сказал Максим.
— Джеспер прекрасно знает дорогу обратно.
Не представляю, зачем тебе понадобилось бежать за ним.
— Я думала, вдруг он упал, и я боялась прилива.
— Неужели я оставил бы пса, если бы ему грозил прилив? — сказал Максим.
— Я сказал тебе, чтобы ты не ходила туда, а теперь ты ворчишь, потому что устала.
— Я не ворчу, — сказала я.
— Любой, пусть даже у него будут железные ноги, устал бы от такой быстрой ходьбы.
И во всяком случае, я думала, ты нагонишь меня, когда я пошла искать Джеспера.
— Зачем было утомляться, носясь галопом за чертовым псом.
— Ну, носиться за Джеспером ничуть не более утомительно, чем носиться за плавником, — ответила я.
— Ты говоришь это просто потому, что у тебя нет другого оправдания.
— Мое милое дитя, в чем же это я, по-твоему, должен оправдываться?
— О, я не знаю, — устало сказала я. — Давай кончим этот разговор.
— Ну уж нет, ты первая его завела.
Что ты имела в виду, когда говорила, что я пытался найти оправдание?
Оправдание в чем?
— Ну, наверное, в том, что ты не перелез вместе со мной через скалы.
— И почему же это я не захотел переходить в другую бухту, как ты думаешь?
— О, Максим, откуда мне знать?
Я не умею читать чужие мысли.