Не уверен, — сказал он.
Я встала коленями на сиденье кресла и обвила руками плечи Максима.
— Почему ты говоришь мне такие вещи? — сказала я.
— Ты ведь знаешь: я люблю тебя больше всего на свете.
Для меня не было и нет никого, кроме тебя.
Ты — мой отец, и мой брат, и мой сын.
Все вместе.
— Это моя вина, — проговорил он, не слушая.
— Я вовлек тебя в этот брак, не дав ни времени, ни возможности ничего обдумать.
— Мне не надо было ничего обдумывать, — сказала я. — Ты мой единственный избранник.
Ты не понимаешь.
Когда любишь человека…
— Ты счастлива здесь? — спросил он, отвернувшись от меня и глядя в окно.
— Иногда я задаю себе этот вопрос.
Ты похудела.
Потеряла румянец.
— Конечно, я счастлива, — сказала я.
— Мне очень нравится Мэндерли.
И я ничего не имею против визитов, мне просто хотелось поворчать.
Я буду ездить с визитами хоть каждый день, если ты захочешь.
Я на все согласна.
Я ни разу, ни на миг не пожалела, что вышла за тебя замуж, неужели ты сомневаешься?..
Он потрепал меня по щеке, с этим его ужасным отсутствующим видом, наклонившись, поцеловал в макушку.
— Бедняжка, тут жизнь не очень для тебя веселая, что и говорить.
Боюсь, тебе трудно со мной.
— Вовсе не трудно, — горячо сказала я. — Легко, очень даже легко.
Куда легче, чем я представляла.
Я раньше думала, как это ужасно — быть замужем, вдруг муж станет пить, или выражаться плохими словами, или ворчать, если я недостаточно прожарю к завтраку гренки, ну и вообще окажется не очень привлекательным, пахнуть от него будет или еще что-нибудь.
А ты ничего этого не делаешь.
— Надеюсь, что нет, — сказал Максим и улыбнулся.
Я поспешила воспользоваться этим. Тоже улыбнулась, взяла его руки в свои и поцеловала их.
— Как нелепо говорить, что мы не пара, — сказала я. — Погляди, как мы с тобой сидим здесь каждый вечер: ты — с книгой или газетой, я — с вязаньем.
Как две чашки с чаем.
Как старичок и старушка, которые уже тысячу лет женаты.
Конечно же, мы — пара.
Конечно же, мы счастливы.
Ты говоришь так, словно думаешь, будто мы совершили ошибку.
Ведь ты же не считаешь это на самом деле, да, Максим?
Ты же знаешь, что у нас удачный брак, на редкость удачный?
— Если ты так считаешь, все в порядке, — сказал он.
— Но ведь ты тоже так считаешь, да, любимый?
Не только я одна?
Мы ведь счастливы, да?
Ужасно счастливы?
Он не ответил.
Он продолжал глядеть в окно. Я все еще держала его за руки.
В горле у меня пересохло, его сжимала судорога, глаза горели.
О Боже, думала я, — мы — точно персонажи пьесы, через минуту упадет занавес, мы раскланяемся перед зрителями и пойдем переодеваться к себе в уборную.
Не может быть, что все это происходит на самом деле с Максимом и со мной.
Я выпустила его руки и снова села на диван.