Я услышала свой голос, сухой, холодный:
— Если ты не считаешь, что мы счастливы, лучше признать это открыто.
Я не хочу, чтобы ты притворялся.
Лучше я уеду.
Не буду больше с тобой жить.
Нет, это не могло происходить на самом деле.
Эти слова произносила не я, а та девушка в пьесе.
Я представляла себе, какая актриса подошла бы, чтобы сыграть ее роль.
Высокая, стройная, нервозная.
— Почему ты мне не отвечаешь? — спросила я.
Максим сжал мне лицо ладонями и посмотрел на меня точно так, как смотрел, когда в комнату вошел Фрис с чаем в тот день, что мы ходили на берег.
— Как я могу тебе ответить? — сказал он.
— Я сам не знаю.
Если ты говоришь: мы счастливы, значит, так оно и есть.
Что я знаю о счастье!
Я верю тебе на слово.
Мы счастливы — вот и прекрасно, так мы и порешим.
Он поцеловал меня и пошел в другой конец комнаты.
— Просто ты во мне разочаровался, — сказала я.
— Я неловкая и неотесанная, я плохо одеваюсь, я робею перед людьми.
Я предупреждала тебя в Монте-Карло, как все это будет.
Ты считаешь, что мне не место в Мэндерли?
— Не болтай глупостей, — сказал он.
— Я никогда не упрекал тебя в том, что ты плохо одеваешься или что ты неотесанная.
Все это твое воображение.
А от робости ты со временем избавишься.
Я тебе об этом и раньше говорил.
— Мы ходим но замкнутому кругу, — сказала я.
— Мы вернулись к тому, с чего все началось: я разбила купидона.
Если бы не это, не было бы и дальнейшего разговора.
Мы бы выпили кофе и пошли в сад.
— Черт подери этого проклятого купидона, — устало проговорил Максим.
— Неужели ты на самом деле думаешь, будто меня волнует, целый он или разлетелся на десять тысяч кусков?
— Он очень ценный?
— Бог его знает.
Думаю, что да.
Я забыл, сколько он стоил.
— И все остальные безделушки в кабинете тоже такие ценные?
— Да, скорее всего да.
— Почему все самые ценные вещи оказались собранными в кабинете?
— Не знаю, вероятно, потому, что они там хорошо выглядят.
— А они всегда там стояли?
И при жизни твоей матери?
— Нет, не думаю.
При маме они были разбросаны по всему дому.
Кресла, кажется, вообще стояли в чулане.
— А когда кабинет был обставлен так, как сейчас?
— Когда я женился.
— Вероятно, купидон попал туда тогда же.
— Вероятно.