— Его тоже нашли в чулане?
— Нет, не думаю.
По правде говоря, это был свадебный подарок.
Ребекка превосходно разбиралась в фарфоре.
Я не глядела на него.
Я принялась полировать ногти.
Он произнес ее имя так естественно, так спокойно.
Он не сделал никакого усилия над собой.
Спустя минуту я бросила на него быстрый взгляд.
Он стоял у камина, руки в карманах.
Он глядел прямо перед собой. В пространство.
Он думает о Ребекке, сказала я себе.
Он думает о том, как странно, что мой свадебный подарок уничтожил свадебный подарок, преподнесенный ей.
Он думает о статуэтке.
Старается вспомнить, кто прислал ее Ребекке.
В его памяти всплывает, как появилась посылка и как довольна была Ребекка.
Ребекка превосходно разбиралась в фарфоре.
Возможно, он зашел к ней в комнату, когда она стояла на коленях и срывала крышку ящика, в котором была упакована статуэтка.
Наверно, она подняла на него глаза и улыбнулась:
«Взгляни, Макс, — сказала она, — взгляни, что нам прислали!»
И, засунув руку в стружки, она вытащила купидона с луком в руке.
«Мы поставим его в кабинете», — наверно, сказала она, и Максим, наверно, опустился на пол рядом с ней, и они вместе разглядывали подарок.
Я продолжала полировать ногти.
Такие ногти бывают у мальчишек.
Лунки заросли, ноготь на большом пальце был обкусан до мяса.
Я снова взглянула на Максима.
Он все еще стоял перед камином.
— О чем ты думаешь? — спросила я.
Мой голос был ровным и спокойным.
Не то что сердце, тяжело бившееся в груди.
Не то что мысли, горькие, исполненные обиды и возмущения.
Максим закурил сигарету — наверно, двадцать пятую в тот день, а мы еще только кончили ленч, — кинул спичку в пустой камин и поднял с полу газету.
— Ни о чем особенном, а что? — спросил он.
— О, не знаю, — сказала я, — ты выглядел таким сосредоточенным, таким далеким.
Он рассеянно засвистел что-то, покручивая в пальцах сигарету.
— Ну, если уж ты так хочешь знать, — сказал он, — я думал о том, выбрана ли уже команда играть за Серрей в крикетном матче против Мидлсекса.
Он снова уселся в кресло и сложил газету.
Я принялась глядеть в окно.
Вскоре подошел Джеспер и забрался ко мне на колени.
Глава XIII
В конце июня Максиму надо было поехать в Лондон на какой-то официальный обед.
Только для мужчин.
Что-то связанное с делами графства.
Он уезжал на два дня, и я оставалась одна.
Как я страшилась его отъезда!
Когда машина исчезла за поворотом аллеи, меня охватило чувство, будто мы с ним расстались навеки и я никогда больше его не увижу.
Конечно же, произойдет несчастный случай, и, когда я вернусь днем с прогулки, меня будет ожидать перепуганный бледный Фрис с трагическим известием.
Позвонит врач из какой-нибудь сельской больницы.
«Мужайтесь, — скажет он, — вы должны быть готовы к худшему».
Появится Фрэнк, и мы вместе поедем в больницу.