Каким заурядным и глупым все тут выглядело бы, если бы возле меня была подруга, кто-нибудь, с кем я училась в школе, и она бы сказала:
«Между прочим, я видела на днях Хильду.
Помнишь ту, что так хорошо играла в теннис.
Она замужем, двое детей».
И пролеска осталась бы незамеченной, а голуби над нами — неуслышанными.
Мне не нужен был никто.
Даже Максим.
Если бы он был со мной, я не лежала бы так, как сейчас, закрыв глаза и жуя травинку.
Я бы следила за ним, следила за его глазами, за выражением лица.
Спрашивала бы себя, о чем он думает.
А сейчас я могла сделать передышку.
Все это не имело значения, Максим в Лондоне.
Как приятно снова побыть одной.
Нет, я вовсе не хотела так сказать.
Это дурно, подло, это предательство с моей стороны.
Я хотела сказать совсем другое.
Максим — моя жизнь, весь мой мир.
Я поднялась с земли и громко позвала Джеспера.
Мы двинулись дальше по направлению к берегу.
Шел отлив, море казалось далеким и спокойным.
Оно было похоже на огромное безмятежное озеро.
Мне так же было трудно представить его бурным, как трудно летом представить себе зиму.
Ветра не было, волны с тихим плеском набегали на скалы, оставляя лужицы, сверкавшие под лучами солнца.
Джеспер сразу же полез на каменную гряду, то и дело поглядывая на меня; ветер закинул ему назад одно ухо, и у него сделался забавный ухарский вид.
— Назад, Джеспер! — крикнула я.
Но он, конечно, оставил мои слова без внимания и продолжал прыгать с камня на камень, словно и не слышал меня.
«Какая досада!» — громко сказала я и стала забираться на скалы за ним следом, притворяясь перед самой собой, будто мне вовсе не хочется идти в ту бухту.
«А, ладно, — думала я, — что я могу поделать.
В конце концов, я одна, без Максима.
Ко мне все это не имеет никакого отношения».
Напевая вполголоса, я побрела с плеском по лужицам между скалами.
При отливе бухточка выглядела иначе.
Не такой страшной.
В крошечной гавани глубина казалась фута три, не больше. Вода была неподвижной.
Сейчас, верно, ничего не стоит причалить яхту, подумалось мне.
Буй все еще был здесь.
Белый с зеленым, в тот раз я не заметила этого.
Возможно, потому, что шел дождь и все казалось серым.
На берегу никого не было.
Я прошла по гальке на другой конец бухты и взобралась на низкую каменную стену пирса.
Джеспер бежал впереди с таким видом, будто тысячу раз так делал.
В стене было кольцо, к воде спускалась железная лесенка.
Тут, верно, и стоял ялик, на него садились с этой лестницы.
Буй был как раз напротив, футах в тридцати.
На нем что-то было сбоку написано.
Я вытянула шею, чтобы прочесть надпись:
«Je reviens».
Какое странное название.
Так яхты не называют.
Но, может быть, раньше это была французская лодка, рыбачья, например.