Берег опять опустел.
В просвет между темными деревьями была видна лишь каменная дымовая труба.
Меня вдруг охватило необъяснимое желание побежать.
Я натянула поводок и, тяжело дыша, поспешила вверх по крутой тропинке через лес, ни разу больше не оглянувшись.
Я бы не повернула обратно и не спустилась бы на берег к дому за все сокровища мира.
Мне казалось, будто там, в садике, заросшем крапивой, кто-то подстерегает меня.
Кто-то, кто все видит и слышит. Мы бежали все дальше.
Джеспер безостановочно лаял.
Он решил, что это новая игра.
То и дело он принимался дергать и грызть ремешок.
Я не заметила раньше, как густо растут здесь деревья, их корни щупальцами протянулись на тропинку, чтобы тебя схватить.
Все это надо расчистить, думала я на бегу, с трудом переводя дыхание. Попрошу Максима послать сюда людей.
Какой смысл оставлять этот подлесок? Какая в нем красота?
Эти заросли кустарника нужно вырубить, чтобы на тропинку проник свет.
Здесь темно, слишком темно.
Это голое эвкалиптовое дерево, заглушенное куманикой, похоже на выбеленный дождем и солнцем человеческий костяк, а какой черный и тенистый бежит под ним ручей; дожди год за годом забивали его землей, и теперь лишь тонкая бесшумная струйка спадает на берег внизу.
Здесь не раздавались, как в долине, птичьи голоса.
Тишина здесь была другая.
И все время, что я бежала, задыхаясь, по тропинке, до меня доносился шум прибоя — это на берег надвигался прилив.
Я поняла, почему Максим не любит эту тропу и бухту.
Мне они тоже не нравились.
Глупо было идти этим путем.
Надо было остаться в первой бухте на белом галечном берегу и вернуться домой через Счастливую Долину.
Как я обрадовалась, выйдя наконец на лужайку и увидев дом там, в лощине, незыблемый и надежный.
Лес остался позади.
Попрошу Роберта принести чай под каштан.
Я взглянула на часы.
Еще не было четырех, я думала, гораздо позже.
Придется немного подождать.
В Мэндерли не заведено было подавать чай раньше половины пятого.
Хорошо, что у Фриса свободный день.
Роберт не станет устраивать из чаепития такого театрального действа.
Когда я шла по лужайке к террасе, мои глаза привлек металлический блеск за зеленью рододендронов у поворота подъездной аллеи.
Я приложила руку ко лбу, чтобы разглядеть, что это.
Похоже на радиатор машины, сверкающий на солнце.
Может быть, приехал кто-нибудь в гости.
Нет, вряд ли, тогда подъехали бы к самому дому; не поставили бы машину за поворотом, у кустов, так, чтобы ее не было видно из окон.
Я подошла ближе.
Я не ошиблась, это была машина.
Теперь мне были видны крылья и складной верх.
Как странно.
Гости никогда так не поступали.
А торговцы подъезжали к черному входу мимо старых конюшен и гаража.
Машину Фрэнка я прекрасно знала. Это не она.
Это был длинный низкий автомобиль.
Я не представляла, как мне быть.
Если в этой машине приехали гости, Роберт проводил их в гостиную или библиотеку.
Я непременно попадусь им на глаза, когда пойду по лужайке к дому.
Мне не хотелось очутиться перед гостями в таком виде.
Придется пригласить их к чаю.