Я продолжала стоять в ожидании… К реальности меня вернуло тиканье часов на стене.
Стрелки доказывали двадцать пять минут пятого.
На моих часах было то же самое.
В тиканье часов есть что-то на редкость естественное и успокаивающее.
Вот и сейчас оно вернуло меня к настоящему и напомнило о том, что скоро на лужайке меня будет ждать чай.
Я медленно прошла на середину комнаты.
Нет, ею не пользовались.
В ней никто больше не жил.
Даже цветы не могли заглушить затхлый запах.
Ставни были закрыты, занавески задернуты.
Ребекка больше никогда не вернется сюда.
Пусть миссис Дэнверс сколько угодно ставит цветы на камин, стелет на кровати свежие простыни, это ее не вернет.
Ребекка мертва.
Она умерла уже год назад.
Лежит в склепе под церковью рядом со всеми усопшими де Уинтерами.
Я подошла к окну и приоткрыла ставни, впустив в комнату длинный узкий луч.
Да, я стояла у того же окна, у которого полчаса назад стояли Фейвел и миссис Дэнверс.
При дневном свете электрический свет казался слишком искусственным, желтым.
Я открыла ставни пошире.
Полоса белого света упала на постель.
Осветила чехол для ночной рубашки, лежащей на подушке, стеклянную доску туалетного столика, щетки и флаконы духов.
Дневной свет придал комнате еще большую реальность.
При закрытых ставнях и электрическом свете она напоминала театральные декорации, установленные между спектаклями.
Занавес упал, вечернее представление окончено, и на сцене все приготовлено для завтрашнего утренника.
Но при дневном свете комната возродилась, наполнилась жизнью.
Я забыла про затхлый запах и задернутые занавеси на окнах.
Я снова была гостьей.
Незваной гостьей.
Я по ошибке забрела в спальню хозяйки дома.
Щетки на туалетном столике принадлежали ей, ее пеньюар и домашние туфли дожидались ее на стуле и на полу.
Только теперь, впервые, с тех пор как я зашла в комнату, я заметила, что еле держусь на ногах.
Я присела на пуфик у туалетного столика.
Лихорадочное возбуждение оставило меня.
Сердце было тяжелым, как свинец.
Я глядела вокруг в каком-то немом оцепенении.
Да, это была удивительно красивая комната.
Миссис Дэнверс ничего не преувеличивала в тот первый вечер.
Это была самая красивая комната в доме.
Как я любила бы эту изящную каминную доску тончайшей работы, этот потолок, эту резную кровать, эти занавеси, даже стенные часы и подсвечники на туалетном столике, как гордилась бы ими, будь они мои.
Но они были не мои.
Они принадлежали другой.
Я протянула руку и дотронулась до щеток.
Одна казалась более старой, чем остальные.
Я не удивилась.
Всегда одной из щеток пользуешься чаще, чем другой.
Порой просто забываешь про вторую, и, когда их берут, чтобы вымыть, одна оказывается почти совсем чистой.
Какая я худая и бледная в этом зеркале, какими прямыми и гладкими прядями висят волосы!
Неужели у меня всегда такой вид?
Да нет, обычно я куда румянее.
Мое лицо, болезненно-желтое, некрасивое, пристально смотрело на меня из зеркальной рамы.