Надо было только попросить.
Мне хотелось убежать, но я была не в силах двинуться с места и продолжала, не отрываясь, глядеть ей в глаза.
— Ну, раз уж вы здесь, позвольте мне вам все показать, — продолжала она елейным, медовым голосом, таким ужасным и лживым.
— Я знаю, вам хочется все тут увидеть, давно хочется, только вы стеснялись попросить.
Красивая комната, да?
Самая красивая, какую вы видели в жизни.
Она взяла меня за руку и подвела к кровати.
Я не могла ей противиться. Я словно лишилась дара речи.
Меня всю передернуло от прикосновения ее руки.
Голос ее был тихим, интимным; как я ненавидела его, как боялась!
— Это ее кровать.
Красивая кровать, да?
Я всегда застилала ее золотистым покрывалом, оно было ее любимым.
Это ее ночная сорочка, здесь, внутри.
Вы трогали ее, не так ли?
Она надевала ее в последнюю ночь перед тем, как умерла.
Хотите снова ее потрогать?
— Миссис Дэнверс вынула сорочку из чехла и протянула мне.
— Возьмите, пощупайте ее, — сказала она. — Какая мягкая и легкая, правда?
Я не стирала ее после.
Я положила ее здесь, и пеньюар, и туфли, на то же место, куда клала их в тот вечер, когда она не вернулась домой, когда она утонула.
— Миссис Дэнверс снова сложила сорочку и спрятала в чехол.
— Я все делала для нее сама, — сказала она, беря меня за руку и подводя к столу с пеньюаром.
— Мы брали горничную за горничной, но ни одна из них ей не годилась.
«Ты прислуживаешь лучше всех на свете, Дэнни, — часто говорила она, — мне не нужен никто другой».
Поглядите, это ее пеньюар.
Она была куда выше вас, видно по длине.
Приложите его к себе.
Он доходит вам до самых щиколоток.
У нее была прекрасная фигура.
Это ее комнатные туфли.
«Кинь-ка мне шлепанцы, Дэнни», — говорила она.
Ножки у нее были не по росту.
Суньте руки внутрь туфель.
Видите, какие они малюсенькие и узкие.
Она чуть не силой надела мне туфли на руки, не переставая улыбаться и не сводя с меня глаз.
— Вы бы ни за что не подумали, что она была такая высокая? — сказала она. — Эти туфельки будут впору игрушечной ножке.
А какая она была стройная и гибкая!
Вы забывали о том, как она высока, пока не оказывались рядом с ней.
Она была точь-в-точь такого роста, как я.
Но в постели, когда ее густые черные волосы стояли вокруг лица, как нимб, она казалась совсем крохотной.
Миссис Дэнверс снова опустила туфли на пол и положила пеньюар на стул.
— Вы видели ее щетки, не так ли? — сказала она, подводя меня к туалетному столику. — Вот они, в том виде, в каком были при ней, их не трогали и не мыли.
Я расчесывала ей волосы каждый вечер.
«Пошли, Дэнни, поработаем», — говорила обычно она, и я становилась позади этого пуфа и расчесывала ей волосы двадцать минут подряд.
Она носила короткую стрижку лишь последние несколько лет.
Когда она вышла замуж, у нее были волосы ниже талии.
Тогда их расчесывал мистер де Уинтер.
Сколько раз я заходила в комнату и видела его в одной рубашке со щетками в руках.
«Сильней, Макс, сильней», — говорила она, смеясь, и он делал, как она просила.