— Не знаю, — сказала я.
— Не знаю.
Мой голос звучал пронзительно, неестественно.
Вовсе не мой голос.
— Иногда я спрашиваю себя, — шепнула миссис Дэнверс, — иногда я спрашиваю себя, не возвращается ли она в Мэндерли, не следит ли за вами и мистером де Уинтером. За вами обоими. За вами вместе.
Мы стояли у двери, неотрывно глядя друг на друга.
Я не могла отвести взгляд от ее глаз.
Какими темными и мрачными казались они на ее бледном лице мертвеца, какими злобными, полными ненависти.
Миссис Дэнверс распахнула дверь в коридор.
— Роберт вернулся, — сказала она.
— Приехал четверть часа назад.
Ему велено подать вам чай на лужайке, под каштаном.
Она отступила, чтобы пропустить меня вперед.
Спотыкаясь, я вышла в коридор, я не видела, куда иду.
Я ничего ей не сказала. Как слепая, спустилась по лестнице, завернула за угол и толкнула дверь, которая вела в мои комнаты в восточном крыле.
Закрыла за собой дверь, заперла ее на ключ и спрятала ключ в карман. Затем легла на постель и закрыла глаза.
Меня мутило, было худо, я чувствовала себя совсем больной.
Глава XV
Максим позвонил на следующее утро и сказал, что будет около семи.
Говорил с ним Фрис.
Максим не просил позвать меня.
Я услышала телефонный звонок во время завтрака и подумала, что вот сейчас появится Фрис и скажет:
«Мистер де Уинтер на проводе, мадам».
Я положила на стол салфетку и встала.
Но тут Фрис вошел в столовую и передал слова Максима.
Увидев, что я отодвинула стул и направилась к двери, он сказал:
— Мистер де Уинтер уже дал отбой, мадам. Он больше ничего не говорил.
Только, что будет дома около семи.
Я снова села, взяла салфетку.
Фрис, должно быть, подумал, что я глупая и невыдержанная, раз кидаюсь со всех ног к телефону.
— Хорошо, Фрис, благодарю вас.
Я снова принялась за яичницу с ветчиной. Джеспер на полу у моих ног, его мать — в корзинке в углу.
Что мне делать, чем занять весь этот день?
Спала я дурно, возможно, потому, что была в комнате одна.
Меня что-то тревожило, я часто просыпалась, но когда глядела на часы, видела, что стрелки едва сдвинулись с места.
Когда я все же наконец задремала, мне стали сниться несвязные, путаные сны.
Мы шли с Максимом по лесу, и он все время меня опережал.
Я никак не могла его догнать, не могла увидеть его лица.
Видела только фигуру, идущую большими шагами впереди, все время впереди.
Я, должно быть, плакала во сне, потому что утром, когда я проснулась, подушка была влажная.
А взглянув в зеркало, увидела, что веки припухли.
Я выглядела такой невзрачной, такой некрасивой.
В тщетной попытке придать лицу хоть какой-то цвет, я наложила на щеки немного румян.
Стало только хуже.
Я сделалась похожа на клоуна.
Может быть, я не умею пользоваться румянами?
Я заметила, что, когда я шла через холл в столовую, Роберт пялился на меня во все глаза.
Около десяти, когда я кормила на террасе крошками птиц, снова раздался звонок.
На этот раз просили меня.
Вышел Фрис и сказал, что со мной хочет говорить миссис Лейси.