— Доброе утро, Беатрис, — сказала я.
— Привет, милочка, как вы там? — послышался голос Беатрис, такой типичный для нее, энергичный, довольно низкий, безапелляционный. — Я собираюсь сегодня поехать повидать бабушку, — продолжала она, не дожидаясь ответа.
— Я звана на ленч к одним людям в двадцати милях от вас.
Что, если я заеду и захвачу вас с собой? Съездим вместе.
Вам пора уже познакомиться со старой дамой.
— С удовольствием, Беатрис, — сказала я.
— Прекрасно.
Значит, заезжаю за вами около половины четвертого.
Джайлс видел Максима на обеде.
Еда дрянь, говорит, но вино превосходное.
Хорошо, милочка, пока.
Щелчок рычага, и она исчезла.
Я снова пошла в сад.
Я была рада ее звонку, рада, что она предложила поехать в гости к бабушке.
Теперь мне будет чего ждать, день перестанет быть таким монотонным.
До семи вечера было так далеко.
У меня пропало вчерашнее праздничное настроение, не хотелось идти с Джеспером в Счастливую Долину, спускаться в бухточку и кидать камешки в воду.
Покинуло ощущение свободы и детское желание побегать по лужайкам в сандалиях.
Я взяла книгу, «Таймс» и вязание и отправилась в розарий, как подобает солидной замужней женщине; я сидела, зевая, под теплыми лучами солнца, убаюканная жужжанием пчел среди цветов.
Я попыталась сосредоточиться на скучных газетных строчках, погрузиться в пикантный сюжет романа.
Я не хотела думать о том, что было вчера днем, о миссис Дэнверс.
Старалась забыть, что она находится в доме и, возможно, в этот самый момент глядит на меня из какого-нибудь окна.
Время от времени, когда я поднимала глаза от книги или кидала взгляд на розы, у меня возникало ощущение, что я не одна.
В Мэндерли было столько окон, столько комнат, куда не заходили ни Максим, ни я, пустых, с зачехленной мебелью, тихих комнат, необитаемых с тех, прежних дней, когда еще были живы отец и дед Максима, дней, когда в доме было много слуг и устраивались большие приемы.
Что стоит открыть тихонько эти двери и вновь их закрыть, пройти бесшумно по нежилой комнате и поглядеть на меня из-за задернутых штор?
Я этого не узнаю.
Даже если повернусь в кресле и взгляну на окна, я не увижу ее.
Я вспомнила игру, в которую играла в детстве с соседскими ребятами, моими друзьями.
Они называли ее «бабушкины шаги», а я — «старая ведьма».
Один из нас становился в дальнем конце сада спиной к дому, а все остальные, один за другим, приближались к нему украдкой, короткими перебежками.
Каждые несколько минут стоящий оборачивался и если заставал кого-нибудь в движении — тот должен был возвращаться и начинать путь сначала.
Но всегда находился один, посмелее всех остальных, кто подбирался совсем близко, чьи шаги было невозможно услышать, и, стоя спиной ко всем, отсчитывая обязательные десять раз, ты знал, с вселяющей ужас уверенностью, что скоро, до того еще, как ты досчитаешь до десяти, в тот миг, когда ты его не ждешь, этот смельчак набросится на тебя сзади, так до конца и не замеченный тобой, с громким торжествующим криком.
Я была сейчас в таком же нервном напряжении, в таком же ожидании, как тогда.
Я играла в «старую ведьму» с миссис Дэнверс.
Ленч внес приятное разнообразие в долгое утро.
Спокойная расторопность Фриса и глуповатая физиономия Роберта помогли мне больше, чем книга и газета.
А ровно в половине четвертого, секунда в секунду, я услышала шорох колес на подъездной аллее и увидела, как машина останавливается у входа в дом.
Я выбежала навстречу Беатрис уже одетая, с перчатками в руках.
— Ну, милочка, вот и я. Великолепный день, не правда ли?
Она захлопнула дверцу машины и поднялась по ступеням мне навстречу.
Быстро поцеловала меня, как клюнула, где-то возле уха.
— Вы плохо выглядите, — тут же сказала она, осматривая меня с ног до головы. — Лицо слишком худое, и очень бледная.
Что с вами?
— Ничего, — робко сказала я, прекрасно зная, как я выгляжу, — у меня никогда не было хорошего цвета лица.
— Чепуха! — возразила она. — Вы выглядели совсем иначе, когда я вас видела в прошлый раз.
— Наверно, сошел итальянский загар, — сказала я, забираясь в машину.
— Хм! — хмыкнула она. — Вы не лучше Максима.
Оба не выносите, когда говорят о вашем здоровье.
Захлопните дверцу получше, не то она не закроется.
Машина сорвалась с места, круто свернула и понеслась — быстрее, чем мне хотелось бы.