Городничий (вытянувшись и дрожа всем телом).
Помилуйте, не погубите!
Жена, дети маленькие... не сделайте несчастным человека.
Хлестаков.
Нет, я не хочу!
Вот еще! мне какое дело?
Оттого, что у вас жена и дети, я должен идти в тюрьму, вот прекрасно!
Бобчинский выглядывает в дверь и в испуге прячется.
Нет, благодарю покорно, не хочу.
Городничий (дрожа).
По неопытности, ей-Богу по неопытности.
Недостаточность состояния...
Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай и сахар.
Если ж и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья.
Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-Богу клевета.
Это выдумали злодеи мои; это такой народ, что на жизнь мою готовы покуситься.
Хлестаков.
Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.) Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове...
Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко...
Вот еще! смотри ты какой!..
Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет.
Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Городничий (в сторону).
О, тонкая штука!
Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет!
Не знаешь, с которой стороны и приняться.
Ну, да уж попробовать не куды пошло!
Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.) Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту.
Моя обязанность помогать проезжающим.
Хлестаков.
Дайте, дайте мне взаймы!
Я сейчас же расплачусь с трактирщиком.
Мне бы только рублей двести или хоть даже и меньше.
Городничий (поднося бумажки).
Ровно двести рублей, хоть и не трудитесь считать.
Хлестаков (принимая деньги).
Покорнейше благодарю.
Я вам тотчас пришлю их из деревни... у меня это вдруг... Я вижу, вы благородный человек.
Теперь другое дело.
Городничий (в сторону).
Ну, слава Богу! деньги взял.
Дело, кажется, пойдет теперь на лад.
Я таки ему вместо двухсот четыреста ввернул.
Хлестаков.
Эй, Осип! Осип входит. Позови сюда трактирного слугу! (К городничему и Добчинскому.) А что ж вы стоите? Сделайте милость, садитесь. (Добчинскому.) Садитесь, прошу покорнейше.
Городничий.
Ничего, мы и так постоим.
Хлестаков.
Сделайте милость, садитесь.
Я теперь вижу совершенно откровенность вашего нрава и радушие, а то, признаюсь, я уж думал, что вы пришли с тем, чтобы меня... (Добчинскому.) Садитесь.