Ах ты, горемычное житье!
На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.
Мишка.
Что, дядюшка, скажите: скоро будет генерал?
Осип.
Какой генерал?
Мишка.
Да барин ваш.
Осип.
Барин?
Да какой он генерал?
Мишка.
А разве не генерал?
Осип.
Генерал, да только с другой стороны.
Мишка.
Что ж, это больше или меньше настоящего генерала?
Осип.
Больше.
Мишка.
Вишь ты как! то-то у нас сумятицу подняли.
Осип.
Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.
Мишка.
Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово.
Простова блюда вы не будете кушать, а вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того же кушанья отпустят.
Осип.
Ну, а простова-то что у вас есть?
Мишка.
Щи, каша да пироги.
Осип.
Давай их, щи, кашу и пироги!
Ничего, всё будем есть.
Ну, понесем чемодан!
Что, там другой выход есть?
Мишка.
Есть.
Оба несут чемодан в боковую комнату.
Явление V
Квартальные отворяют обе половинки дверей.
Входит Хлестаков; за ним городничий, далее попечитель богоугодных заведений, смотритель училищ, Добчинский и Бобчинский с пластырем на носу.
Городничий указывает квартальным на полу бумажку — они бегут и снимают ее, толкая друг друга впопыхах.
Хлестаков.
Хорошие заведения.
Мне нравится, что у вас показывают проезжающим все в городе.
В других городах мне ничего не показывали.
Городничий.
В других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся о своей, то есть, пользе.
А здесь, можно сказать, нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.
Хлестаков.