Завтрак был очень хорош; я совсем объелся.
Что, у вас каждый день бывает такой?
Городничий.
Нарочно для такого приятного гостя.
Хлестаков.
Я люблю поесть.
Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.
Как называлась эта рыба?
Артемий Филиппович (подбегая).
Лабардан-с.
Хлестаков.
Очень вкусная.
Где это мы завтракали? в больнице, что ли?
Артемий Филиппович.
Так точно-с, в богоугодном заведении.
Хлестаков.
Помню, помню, там стояли кровати.
А больные выздоровели? там их, кажется, немного.
Артемий Филиппович.
Человек десять осталось, не больше; а прочие все выздоровели.
Это уж так устроено, такой порядок.
С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи выздоравливают.
Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
Городничий.
Уж на что, осмелюсь доложить вам, головоломна обязанность градоначальника!
Столько лежит всяких дел, относительно одной чистоты, починки, поправки... словом, наиумнейший человек пришел бы в затруднение, но, благодарение Богу, все идет благополучно.
Иной городничий, конечно, радел бы о своих выгодах; но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь:
«Господи Боже Ты мой, как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?..»
Наградит ли оно, или нет — конечно, в его воле; по крайней мере, я буду спокоен в сердце.
Когда в городе во всем порядок, улицы выметены, арестанты хорошо содержатся, пьяниц мало... то чего ж мне больше?
Ей-ей, и почестей никаких не хочу.
Оно, конечно, заманчиво, но пред добродетелью всё прах и суета.
Артемий Филиппович (в сторону).
Эка, бездельник, как расписывает!
Дал же Бог такой дар!
Хлестаков.
Это правда.
Я, признаюсь, сам люблю иногда заумствоваться: иной раз прозой, а в другой и стишки выкинутся.
Бобчинский (Добчинскому).
Справедливо, все справедливо, Петр Иванович!
Замечания такие... видно, что наукам учился.
Хлестаков.
Скажите, пожалуйста, нет ли у вас каких-нибудь развлечений, обществ, где бы можно было, например, поиграть в карты?
Городничий (в сторону).
Эге, знаем, голубчик, в чей огород камешки бросают! (Вслух.) Боже сохрани! здесь и слуху нет о таких обществах.
Я карт и в руки никогда не брал; даже не знаю, как играть в эти карты.
Смотреть никогда не мог на них равнодушно; и если случится увидеть этак какого-нибудь бубнового короля или что-нибудь другое, то такое омерзение нападет, что просто плюнешь.
Раз как-то случилось, забавляя детей, выстроил будку из карт, да после того всю ночь снились проклятые.
Бог с ними!
Как можно, чтобы такое драгоценное время убивать на них?