Меня сам Государственный совет боится.
Да что в самом деле?
Я такой! я не посмотрю ни на кого... я говорю всем:
«Я сам себя знаю, сам».
Я везде, везде.
Во дворец всякий день езжу.
Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш... (Поскальзывается и чуть-чуть не шлепается на пол, но с почтением поддерживается чиновниками.)
Городничий (подходя и трясясь всем телом, силится выговорить). А ва-ва-ва... ва...
Хлестаков (быстрым, отрывистым голосом).
Что такое?
Городничий.
А ва-ва-ва... ва...
Хлестаков (таким же голосом). Не разберу ничего, всё вздор.
Городничий.
Ва-ва-ва... шество, превосходительство, не прикажете ли отдохнуть?.. вот и комната, и все, что нужно.
Хлестаков.
Вздор — отдохнуть.
Извольте, я готов отдохнуть.
Завтрак у вас, господа, хорош...
Я доволен, я доволен. (С декламацией.) Лабардан! лабардан! (Входит в боковую комнату, за ним городничий.)
Явление VII
Те же, кроме Хлестакова и городничего.
Бобчинский (Добчинскому).
Вот это, Петр Иванович, человек-то!
Вот оно, что значит человек!
В жисть не был в присутствии такой важной персоны, чуть не умер со страху.
Как вы думаете, Петр Иванович, кто он такой в рассуждении чина?
Добчинский.
Я думаю, чуть ли не генерал.
Бобчинский.
А я так думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал, то уж разве сам генералиссимус.
Слышали: Государственный-то совет как прижал?
Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину.
Прощайте, Анна Андреевна!
Добчинский.
Прощайте, кумушка!
Оба уходят.
Артемий Филиппович (Луке Лукичу).
Страшно просто.
А отчего, и сам не знаешь.
А мы даже и не в мундирах. Ну что, как проспится да в Петербург махнет донесение? (Уходит в задумчивости вместе с смотрителем училищ, произнеся:) Прощайте, сударыня!
Явление VIII
Анна Андреевна и Марья Антоновна.
Анна Андреевна.
Ах, какой приятный!
Марья Антоновна.
Ах, милашка!
Анна Андреевна.
Но только какое тонкое обращение! сейчас можно увидеть столичную штучку.
Приемы и все это такое...