Лука Лукич.
Не могу, не могу, господа.
Я, признаюсь, так воспитан, что, заговори со мною одним чином кто-нибудь повыше, у меня просто и души нет, и язык как в грязь завязнул.
Нет, господа, увольте, право, увольте!
Артемий Филиппович.
Да, Аммос Федорович, кроме вас, некому.
У вас что ни слово, то Цицерон с языка слетел.
Аммос Федорович.
Что вы! что вы: Цицерон!
Смотрите, что выдумали!
Что иной раз увлечешься говоря о домашней своре или гончей ищейке...
Все (пристают к нему).
Нет, вы не только о собаках, вы и о столпотворении...
Нет, Аммос Федорович, не оставляйте нас, будьте отцом нашим!..
Нет, Аммос Федорович!
Аммос Федорович.
Отвяжитесь, господа!
В это время слышны шаги и откашливание в комнате Хлестакова.
Все спешат наперерыв к дверям, толпятся и стараются выйти, что происходит не без того, чтобы не притиснули кое-кого.
Раздаются вполголоса восклицания:
Голос Бобчинского.
Ой, Петр Иванович, Петр Иванович! наступили на ногу!
Голос Земляники.
Отпустите, господа, хоть душу на покаяние — совсем прижали!
Выхватываются несколько восклицаний:
«Ай, ай!» — наконец все выпираются, и комната остается пуста.
Явление II
Хлестаков один, выходит с заспанными глазами.
Я, кажется, всхрапнул порядком.
Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел.
Кажется, они вчера мне подсунули чего-то за завтраком: в голове до сих пор стучит.
Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить время.
Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не точтобы из интереса.
А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы... Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Явление III
Хлестаков и Аммос Федорович.
Аммос Федорович (входя и останавливаясь, про себя).
Боже, Боже! вынеси благополучно; так вот коленки и ломает. (Вслух, вытянувшись и придерживая рукою шпагу.) Имею честь представиться: судья здешнего уездного суда, коллежский асессор Ляпкин-Тяпкин.
Хлестаков.
Прошу садиться.
Так вы здесь судья?
Аммос Федорович.
С восемьсот шестнадцатого был избран на трехлетие по воле дворянства и продолжал должность до сего времени.
Хлестаков.
А выгодно, однако же, быть судьею?
Аммос Федорович.
За три трехлетия представлен к Владимиру четвертой степени с одобрения со стороны начальства. (В сторону.) А деньги в кулаке, да кулак-то весь в огне.
Хлестаков.
А мне нравится Владимир.
Вот Анна третьей степени уже не так.