Аммос Федорович (высовывая понемногу вперед сжатый кулак.
В сторону).
Господи Боже! не знаю, где сижу.
Точно горячие угли под тобою.
Хлестаков.
Что это у вас в руке?
Аммос Федорович (потерявшись и роняя на пол ассигнации).
Ничего-с.
Хлестаков.
Как ничего?
Я вижу, деньги упали.
Аммос Федорович (дрожа всем телом).
Никак нет-с. (В сторону.) О Боже, вот уж я и под судом! и тележку подвезли схватить меня!
Хлестаков (подымая).
Да, это деньги.
Аммос Федорович (в сторону).
Ну, все кончено — пропал! пропал!
Хлестаков.
Знаете ли что? дайте их мне взаймы.
Аммос Федорович (поспешно).
Как же-с, как же-с... с большим удовольствием. (В сторону.) Ну, смелее, смелее!
Вывози, Пресвятая Матерь!
Хлестаков.
Я, знаете, в дороге издержался: то да се...
Впрочем, я вам из деревни сейчас их пришлю.
Аммос Федорович.
Помилуйте, как можно! и без того это такая честь...
Конечно, слабыми моими силами, рвением и усердием к начальству... постараюсь заслужить... (Приподымается со стула, вытянувшись и руки по швам.) Не смею более беспокоить своим присутствием.
Не будет ли какого приказанья?
Хлестаков.
Какого приказанья?
Аммос Федорович.
Я разумею, не дадите ли какого приказанья здешнему уездному суду?
Хлестаков.
Зачем же?
Ведь мне никакой нет теперь в нем надобности.
Аммос Федорович (раскланиваясь и уходя, в сторону).
Ну, город наш!
Хлестаков (по уходе его).
Судья — хороший человек!
Явление IV
Хлестаков и почтмейстер, входит вытянувшись, в мундире, придерживая шпагу.
Почтмейстер.
Имею честь представиться: почтмейстер, надворный советник Шпекин.
Хлестаков.
А, милости просим.
Я очень люблю приятное общество.
Садитесь.
Ведь вы здесь всегда живете?
Почтмейстер.