Да если этак и государю придется, то скажите и государю, что вот, мол, ваше императорское величество, в таком-то городе живет Петр Иванович Бобчинский.
Хлестаков.
Очень хорошо.
Добчинский. Извините, что так утрудили вас своим присутствием.
Бобчинский. Извините, что так утрудили вас своим присутствием.
Хлестаков.
Ничего, ничего!
Мне очень приятно. (Выпровожает их.)
Явление VIII
Хлестаков один.
Здесь много чиновников.
Мне кажется, однако ж, они меня принимают за государственного человека.
Верно, я вчера им подпустил пыли.
Экое дурачье!
Напишу-ка я обо всем в Петербург к Тряпичкину: он пописывает статейки — пусть-ка он их общелкает хорошенько.
Эй, Осип, подай мне бумагу и чернила!
Осип выглянул из дверей, произнесши:
«Сейчас».
А уж Тряпичкину, точно, если кто попадет на зубок, — берегись: отца родного не пощадит для словца, и деньгу тоже любит.
Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они мне дали взаймы.
Пересмотрю нарочно, сколько у меня денег.
Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот... Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот...
Ого! за тысячу перевалило...
Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты мне теперь!
Посмотрим, кто кого!
Явление IX
Хлестаков и Осип с чернилами и бумагою.
Хлестаков.
Ну что, видишь, дурак, как меня угощают и принимают? (Начинает писать.)
Осип.
Да, слава Богу!
Только знаете что, Иван Александрович?
Хлестаков (пишет).
А что?
Осип.
Уезжайте отсюда.
Ей-Богу, уже пора.
Хлестаков (пишет).
Вот вздор!
Зачем?
Осип.
Да так.
Бог с ними со всеми!
Погуляли здесь два денька — ну и довольно.
Что с ними долго связываться?
Плюньте на них! не ровен час, какой-нибудь другой наедет... ей-Богу, Иван Александрович!
А лошади тут славные — так бы закатили!..
Хлестаков (пишет).
Нет, мне еще хочется пожить здесь.
Пусть завтра.