Осип.
Да что завтра!
Ей-Богу, поедем, Иван Александрович!
Оно хоть и большая честь вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь вас, право, за кого-то другого приняли...
И батюшка будет гневаться, что так замешкались.
Так бы, право, закатили славно!
А лошадей бы важных здесь дали.
Хлестаков (пишет).
Ну, хорошо.
Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми.
Да зато, смотри, чтоб лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так, как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.) Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху...
Осип.
Я, сударь, отправлю его с человеком здешним, а сам лучше буду укладываться, чтоб не прошло понапрасну время.
Хлестаков (пишет).
Хорошо.
Принеси только свечу.
Осип (выходит и говорит за сценой).
Эй, послушай, брат!
Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный.
Да чтоб все живее, а не то, мол, барин сердится.
Стой, еще письмо не готово.
Хлестаков (продолжает писать).
Любопытно знать, где он теперь живет — в Почтамтской или Гороховой?
Он ведь тоже любит часто переезжать с квартиры и недоплачивать.
Напишу наудалую в Почтамтскую. (Свертывает и надписывает.)
Осип приносит свечу.
Хлестаков печатает.
В это время слышен голос Держиморды:
«Куда лезешь, борода?
Говорят тебе, никого не велено пускать».
(Дает Осипу письмо.) На, отнеси.
Голоса купцов.
Допустите, батюшка!
Вы не можете не допустить: мы за делом пришли.
Голос Держиморды.
Пошел, пошел!
Не принимает, спит.
Шум увеличивается.
Хлестаков.
Что там такое, Осип?
Посмотри, что за шум.
Осип (глядя в окно).
Купцы какие-то хотят войти, да не допускает квартальный.
Машут бумагами: верно, вас хотят видеть.
Хлестаков (подходя к окну).
А что вы, любезные?
Голоса купцов.
К твоей милости прибегаем.
Прикажи, государь, просьбу принять.
Хлестаков.