Я сам, матушка, порядочный человек.
Однако ж, право, как подумаешь, Анна Андреевна, какие мы с тобой теперь птицы сделались! а, Анна Андреевна?
Высокого полета, черт побери!
Постой же, теперь же я задам перцу всем этим охотникам подавать просьбы и доносы.
Эй, кто там? Входит квартальный. А, это ты, Иван Карпович!
Призови-ка сюда, брат, купцов.
Вот я их, каналий!
Так жаловаться на меня?
Вишь ты, проклятый иудейский народ!
Постойте ж, голубчики!
Прежде я вас кормил до усов только, а теперь накормлю до бороды.
Запиши всех, кто только ходил бить челом на меня, и вот этих больше всего писак, писак, которые закручивали им просьбы.
Да объяви всем, чтоб знали: что вот, дискать, какую честь Бог послал городничему, — что выдает дочь свою не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого, что и на свете еще не было, что может все сделать, все, все все!
Всем объяви, чтобы все знали.
Кричи во весь народ, валяй в колокола, черт возьми!
Уж когда торжество, так торжество!
Квартальный уходит. Так вот как, Анна Андреевна, а?
Как же мы теперь, где будем жить? здесь или в Питере?
Анна Андреевна.
Натурально, в Петербурге.
Как можно здесь оставаться!
Городничий.
Ну, в Питере так в Питере; а оно хорошо бы и здесь. Что, ведь, я думаю, уже городничество тогда к черту, а, Анна Андреевна?
Анна Андреевна.
Натурально, что за городничество!
Городничий.
Ведь оно, как ты думаешь, Анна Андреевна, теперь можно большой чин зашибить, потому что он запанибрата со всеми министрами и во дворец ездит, так поэтому может такое производство сделать, что со временем и в генералы влезешь.
Как ты думаешь, Анна Андреевна: можно влезть в генералы?
Анна Андреевна.
Еще бы! конечно, можно.
Городничий.
А, черт возьми, славно быть генералом!
Кавалерию повесят тебе через плечо.
А какую кавалерию лучше, Анна Андреевна: красную или голубую?
Анна Андреевна.
Уж конечно, голубую лучше.
Городничий.
Э? вишь, чего захотела! хорошо и красную.
Ведь почему хочется быть генералом? — потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря и адъютанты поскачут везде вперед:
«Лошадей!»
И там на станциях никому не дадут, всё дожидается: все эти титулярные, капитаны, городничие, а ты себе и в ус не дуешь.
Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий!
Хе, хе, хе! (Заливается и помирает со смеху.) Вот что, канальство, заманчиво!
Анна Андреевна.
Тебе все такое грубое нравится.
Ты должен помнить, что жизнь нужно совсем переменить, что твои знакомые будут не то что какой-нибудь судья-собачник, с которым ты ездишь травить зайцев, или Земляника; напротив, знакомые твои будут с самым тонким обращением: графы и все светские...
Только я, право, боюсь за тебя: ты иногда вымолвишь такое словцо, какого в хорошем обществе никогда не услышишь.
Городничий.
Что ж? ведь слово не вредит.
Анна Андреевна.