Знаю, знаю...
Этому не учите, это я делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: смерть люблю узнать, что есть нового на свете.
Я вам скажу, что это преинтересное чтение.
Иное письмо с наслажденьем прочтешь — так описываются разные пассажи... а назидательность какая... лучше, чем в «Московских ведомостях»!
Городничий.
Ну что ж, скажите, ничего не начитывали о каком-нибудь чиновнике из Петербурга?
Почтмейстер.
Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится.
Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные места.
Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом... очень, очень хорошо:
«Жизнь моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет...» — с большим, с большим чувством описал.
Я нарочно оставил его у себя.
Хотите, прочту?
Городничий.
Ну, теперь не до того.
Так сделайте милость, Иван Кузьмич: если на случай попадется жалоба или донесение, то без всяких рассуждений задерживайте.
Почтмейстер.
С большим удовольствием.
Аммос Федорович.
Смотрите, достанется вам когда-нибудь за это.
Почтмейстер.
Ах, батюшки!
Городничий.
Ничего, ничего.
Другое дело, если бы вы из этого публичное что-нибудь сделали, но ведь это дело семейственное.
Аммос Федорович.
Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь, шел было к вам, Антон Антонович, с тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете.
Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у того и у другого.
Городничий.
Батюшки, не милы мне теперь ваши зайцы: у меня инкогнито проклятое сидит в голове.
Так и ждешь, что вот отворится дверь и — шасть...
Явление III
Те же, Бобчинский и Добчинский, оба входят, запыхавшись.
Бобчинский.
Чрезвычайное происшествие!
Добчинский.
Неожиданное известие!
Все.
Что, что такое?
Добчинский.
Непредвиденное дело: приходим в гостиницу...
Бобчинский (перебивая).
Приходим с Петром Ивановичем в гостиницу...
Добчинский (перебивая).
Э, позвольте, Петр Иванович, я расскажу.
Бобчинский.
Э, нет, позвольте уж я... позвольте, позвольте... вы уж и слога такого не имеете...
Добчинский.
А вы собьетесь и не припомните всего.
Бобчинский.