Воротить, воротить его! (Машет рукою.)
Почтмейстер.
Куды воротить!
Я, как нарочно, приказал смотрителю дать самую лучшую тройку; черт угораздил дать и вперед предписание.
Жена Коробкина.
Вот уж точно, вот беспримерная конфузия!
Аммос Федорович.
Однако ж, черт возьми, господа! он у меня взял триста рублей взаймы.
Артемий Филиппович.
У меня тоже триста рублей.
Почтмейстер (вздыхает).
Ох! и у меня триста рублей.
Бобчинский.
У нас с Петром Ивановичем шестьдесят пять-с на ассигнации-с, да-с.
Аммос Федорович (в недоумении расставляет руки).
Как же это, господа?
Как это, в самом деле, мы так оплошали?
Городничий (бьет себя по лбу).
Как я — нет, как я, старый дурак?
Выжил, глупый баран, из ума!..
Тридцать лет живу на службе; ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать, поддевал на уду.
Трех губернаторов обманул!..
Что губернатор! (махнул рукой) нечего и говорить про губернаторов...
Анна Андреевна.
Но это не может быть, Антоша: он обручился с Машенькой...
Городничий (в сердцах).
Обручился!
Кукиш с маслом — вот тебе обручился!
Лезет мне в глаза с обрученьем!.. (В исступлении.) Вот смотрите, смотрите, весь мир, все христианство, все смотрите, как одурачен городничий!
Дурака ему, дурака, старому подлецу! (Грозит самому себе кулаком.) Эх ты, толстоносый!
Сосульку, тряпку принял за важного человека!
Вон он теперь по всей дороге заливает колокольчиком!
Разнесет по всему свету историю.
Мало того что пойдешь в посмешище — найдется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит.
Вот что обидно!
Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши.
Чему смеетесь?
— Над собою смеетесь!.. Эх вы!.. (Стучит со злости ногами об пол.) Я бы всех этих бумагомарак!
У, щелкоперы, либералы проклятые! чертово семя!
Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да черту в подкладку! в шапку туды ему!.. (Сует кулаком и бьет каблуком в пол.
После некоторого молчания.) До сих пор не могу прийти в себя.
Вот, подлинно, если Бог хочет наказать, так отнимет прежде разум.
Ну что было в этом вертопрахе похожего на ревизора?
Ничего не было! Вот просто ни на полмизинца не было похожего — и вдруг все: ревизор! ревизор!
Ну кто первый выпустил, что он ревизор?
Отвечайте!
Артемий Филиппович (расставляя руки).
Уж как это случилось, хоть убей, не могу объяснить.
Точно туман какой-то ошеломил, черт попутал.
Аммос Федорович.