– Отпустите его, мсье. Вы сами ведете себя недостойно!
Вы, военный офицер высшего ранга, нападаете на охранника!
Позор!
Недостойно!
– Этого мерзавца нужно задушить! – продолжил генерал и одним резким движением руки отбросил охранника чуть ли не в другой конец зала, где француз, наконец обретя свободу, выхватил саблю и угрожающе замахнулся… Впрочем, не делая попыток вернуться к обидчику.
Но мсье Фльосон встал между ними с поднятой рукой и потребовал объяснений.
– Все очень просто, – свирепо выпалил сэр Чарльз. – Эта леди… Вы сами видите, как эта несчастная мучается, как она взволнована. Она попросила стакан воды, а эта скотина, трижды скотина, как вы говорите во Франции, отказался принести.
– Я не имел права покинуть зал, – возразил охранник. – У меня приказ.
– Поэтому я сам хотел принести воды, – зло продолжил генерал, глядя на охранника так, будто был не прочь снова вцепиться ему в горло, – а этот человек решил помешать.
– И правильно сделал, – вставил мсье Фльосон.
– Так почему он сам не сходил за водой или хотя бы не попросил кого-то?
Честное слово, мсье, это не делает чести ни вашим людям, ни вашим методам.
Я раньше думал, что француз всегда вежлив и галантен, особенно в отношениях с дамами.
Шеф пришел в некоторое замешательство, но, вспомнив, что он думал конкретно об этой даме, подобрался и сурово промолвил:
– За свое поведение я буду отвечать перед своим начальством, а не перед вами.
К тому же вы, кажется, забыли, в каком положении находитесь.
Вы здесь… задержаны! Все вы! – обратился он ко всему залу. – И под подозрением!
Жестокое преступление было совершено… кем-то из вас.
– Я бы на вашем месте не был в этом так уверен, – вклинился неугомонный генерал.
– А кто еще это мог быть?
После Лароша поезд ни разу не останавливался, – откликнулся сыщик, позволяя втянуть себя в спор.
– Вообще-то останавливался! – с презрительным смешком заметил сэр Чарльз. – Теперь мы видим, как хорошо вы осведомлены об этом деле.
И снова шеф почувствовал себя неуютно.
Он оказался на зыбкой почве, лицом к лицу с новым фактом, опровергающим все его теории… Если остановка действительно была, это нужно как можно скорее проверить.
Однако продолжение сего разговора в присутствии всей группы задержанных ничего бы не дало (а вот потерять можно было многое).
Подобное развитие событий шло вразрез с французской традицией ведения расследования, которая требует секретности, опроса свидетелей по одному и недопущения между ними любого общения или сговоров.
– Что я знаю или не знаю, вас не касается, – сказал он с безразличием, которого на самом деле не чувствовал. – Я вызову вас, мсье генерал, в свое время, и это касается остальных. – Он сухо поклонился залу. – Каждый из вас будет допрошен.
Мсье судья сейчас находится здесь и предлагает начать с вас, мадам.
Графиня вздрогнула и побледнела.
– Разве вы не видите, что она не в том состоянии! – пылко воскликнул генерал. – Она еще не пришла в себя.
Да проявите хоть немного… Не буду говорить «рыцарства», это бесполезно. Но немного обычного человеческого сострадания и оставьте мадам в покое, хотя бы пока.
– Это невозможно. Совершенно невозможно.
Мадам контесса должна быть допрошена первой, для этого есть причины.
Поэтому, я думаю, она найдет в себе силы.
– Я попробую, если вы этого хотите. – Графиня встала, неуверенно сделала несколько шагов и остановилась.
– Нет, нет, графиня, не идите, – воскликнул генерал по-английски, бросаясь к ней и подавая руку. – Это жестоко, мсье. Так нельзя поступать.
– Отойдите в сторону! – закричал мсье Фльосон. – Я запрещаю вам подходить к этой женщине, обращаться к ней и разговаривать.
Охранник, что стоите? Выполняйте обязанности!
Но охранник, хоть все еще держал саблю наголо, не особенно спешил исполнять приказание.
Ему вовсе не хотелось снова вступать в схватку с этим властным человеком, тем более что тот оказался генералом. Субординация была для него не пустым словом, и он испытывал глубокое уважение к генералам, пусть даже иностранной армии.
Генерал же проявил твердость и продолжил разговор с графиней, говоря по-английски, чем довел до белого каления мсье Фльосона, не понимавшего этого языка.
– Не потерплю! – завопил он. – Галипо, Блок! – И, когда его двое верных помощников вбежали в зал, он гневно указал на генерала. – Схватите его.
Если надо, применяйте силу.
Он пойдет в violon, ближайший участок.
Шум в зале привлек судью с комиссаром, и теперь вокруг генерала собралось шесть представителей закона, включая охранника, сила достаточно внушительная, чтобы вызвать страх даже у самого непокорного драчуна.
Но генерал, похоже, увидел лишь комическую сторону этого положения. Он рассмеялся.
– Что, все пришли?
Или еще кто-то остался?
Почему бы не пригнать кавалерию с артиллерией? – глумливо произнес он. – И все для того, чтобы не дать старику помочь слабой женщине!
Браво, господа!