И как такая благородная дама попала в руки матушки Тонтен?
Но я не обижу вас, моя красавица, моя маленькая.
О, нет, нет, я вас не трону, дорогая моя.
Поверьте мне. – Она протянула к ней когтистую руку, а сама при этом посмотрела в сторону.
Графиня не поняла или не захотела понять значение этого жеста. – У мадам есть деньги? – продолжила старая карга наполовину вкрадчивым, наполовину угрожающим шепотом, надвигаясь на нее, как коршун.
– Если вы хотите, чтобы я подкупила вас…
– Фу, какое нехорошее слово!
Просто маленький подарочек, пара-тройка желтых монет, двадцать, тридцать, сорок франков – сами решите. – Она помахала протянутой рукой, и, видя это, графиня была готова на все, лишь бы эта ужасная женщина к ней не прикасалась.
– Постойте, постойте! – воскликнула графиня, дрожа всем телом. Торопливо нащупав сумочку, она достала несколько наполеондоров.
– Ага! Ну-ка, ну-ка.
Одна, две, три, – жирным, довольным голосом забасила женщина. – Четыре, да, четыре, пять. – Она сжала монеты в ладони, и в глазах ее загорелись алчные огоньки. – Пять. Сделайте сразу пять, слышите? Или я позову их и все расскажу.
Вам, моя принцесса, от этого лучше не станет.
Что это? Вы пытались подкупить бедную старуху, матушку Тонтен, честную и неподкупную Тонтен?
Значит, пусть будет пять!
Дрожащими руками графиня высыпала все содержимое сумочки на подставленную ладонь старухи.
– Bon aubaine!
Как же мне повезло!
Мне здесь платят сущие гроши.
Я такая бедная, и у меня дети, много детишек.
Вы же не расскажете им, полиции. Нет, вы не посмеете.
Нет, нет, нет.
Бормоча себе под нос, она отошла в угол и спрятала деньги.
После этого вернулась, показала обрывок кружев и втиснула его в ладонь графини.
– Вы знаете, что это, маленькая моя?
Откуда это? Где еще такое имеется?
Мне велено искать, есть ли на вас такое. – Быстрым движением она приподняла край юбки графини и в следующую секунду, негромко рассмеявшись, отпустила его.
– Так-так.
Вы правильно сделали, что заплатили мне, моя девочка, правильно!
Когда-нибудь, сегодня, завтра, когда я попрошу, вы вспомните мамашу Тонтен.
Графиня слушала ее в ужасе.
Что она натворила?
Отдала себя во власть этой бессовестной жадной старой ведьмы.
– А это, моя принцесса?
Что это у нас, а?
Матушка Тонтен подняла обрывок гагатового стекляруса и, когда графиня наклонилась, чтобы рассмотреть получше, вложила его ей в руку.
– Вы, конечно, узнаете его.
Но осторожнее, моя красивая.
Если кто-то сейчас вас увидит, вы погибли.
Я не смогу вас спасти.
Тс! Ничего не говорите, просто смотрите. И быстрее отдавайте обратно.
Я не могу вам его оставить.
Все это время графиня поворачивала стеклярус туда-сюда на ладони с озадаченным, взволнованным, но никак не испуганным видом.
Да, она узнала этот предмет, или ей казалось, что узнала… Но как он попал сюда, в руки клевретов французской полиции?
– Отдайте, скорее! – Раздался громкий стук в дверь. – Они идут.
Помните! – Матушка Тонтен приложила длинный палец к губам. – Ни слова.
Я ничего не нашла, конечно же.
Ничего, могу поклясться. И вы не забудете матушку Тонтен?
Мсье Фльосон остановился в двери в ожидании отчета.
Когда старуха отвела его в сторону и сказала, что обыск не принес ровным счетом никаких результатов, на его лице появилось растерянное выражение.
Ничто не подтверждало подозрений против графини.