– Простите.
Конечно, присаживайтесь, – поспешно промолвил судья, по-видимому, слегка устыдившись.
– Спасибо.
Вы не возражаете? – Генерал достал серебряный портсигар. – Могу я предложить вам? – Он дружелюбно протянул коробочку.
– Мы не курим на работе, – резко ответил шеф. – И в судебных органах курение запрещено.
– Бросьте вы, я просто хотел быть вежливым и не признал в этой комнате судебного органа, так что, если позволите, думаю, я все же сделаю три затяжки, это поможет мне успокоиться.
Он явно играл с ними.
От былого возбуждения, столь бурно проявившегося, когда он встал на защиту графини, не осталось и следа, и теперь он был совершенно, нет, надменно спокоен.
– Вы называете себя генералом Коллингемом? – продолжил шеф.
– Не называю.
Я и есть генерал сэр Чарльз Коллингем, британская армия.
– В отставке?
– Нет, я все еще состою на действительной службе.
– Это нужно будет проверить.
– Всенепременно.
Вы уже отправили запрос в Британское посольство?
– Да, но оттуда еще никто не явился, – презрительно промолвил сыщик.
– Если вы не верите мне, зачем задаете вопросы?
– Мы обязаны провести допрос, а вы обязаны отвечать.
Если не будете отвечать, у нас есть способы заставить вас это делать.
Вы подозреваетесь в причастности к серьезному преступлению, и ваше поведение неприятно… недостойно… позорно…
– Тише, тише, дорогой коллега, – вмешался судья. – Если позволите, я продолжу с этого места.
А вы, мсье генерал, я уверен, не станете нам мешать или препятствовать. Мы представляем закон в этой стране.
– А я это делал, мсье судья? – ответил генерал, сама вежливость, и выбросил недокуренную сигарету.
– Нет-нет, я ничего такого не хотел сказать, я просто прошу вас как воспитанного человека относиться к нам подобающим образом и постараться помочь.
– Я готов.
Если и случилась какая-то неприятность, то явно не по моей вине, а из-за этого маленького господина. – Генерал пренебрежительно кивнул на мсье Фльосона, чем едва не начал новую перебранку.
– Давайте не будем больше говорить об этом, а перейдем к делу.
Насколько я понимаю, – сказал судья, пролистав несколько страниц лежавшего перед ним отчета, – вы являетесь другом контессы ди Кастаньето?
– Очень любезно с ее стороны называть меня другом.
Я горжусь тем, что она считает меня таковым.
– Как давно вы ее знаете?
– Четыре-пять месяцев.
С начала последнего зимнего сезона в Риме.
– Вы часто бывали у нее дома?
– Да, мне было разрешено заходить к ней просто так, по-дружески, если вы это хотите знать.
– Вы знали всех ее друзей?
– Как мне отвечать на этот вопрос?
Я знаю только тех, кого встречал там время от времени.
– Да, верно.
Вы часто встречали там синьора… Куадлинга?
– Куадлинга? Куадлинг… Что-то не припомню.
Фамилия, кажется, знакомая, но его самого я не помню.
– Вы когда-нибудь слышали о римских банкирах Корресе и Куадлинге?
– Ах да, конечно.
Хотя дел я с ними никогда не имел и с господином Куадлингом не встречался.
– Даже у графини?
– Ни разу. В этом я полностью уверен.
– Тем не менее, у нас есть достоверные свидетельства о том, что он был там частым гостем.
– Мне это непонятно.