Они не прятались, все было на виду.
– И ее хозяйка это видела?
– Не могу сказать.
Ее я почти не видел.
Последовало еще несколько вопросов, в основном личного характера: адрес, род занятий, период пребывания в Париже в ближайшее время, и мсье Лафоле было позволено уйти.
Допрос второго француза, расторопного, энергичного молодого человека, приятного обхождения, с быстрым, пытливым взглядом, проходил примерно в том же ключе и полностью подтвердил все, сказанное мсье Лафоле.
Однако мсье Жюлю Дево было чем удивить допрашивавших.
Когда его спросили, видел ли он графиню и разговаривал ли с ней, Жюль покачал головой.
– Нет. Она почти не показывалась, – ответил он. – Я видел ее всего раз и то мельком в Модане.
Она не выходила из купе.
– Где и принимала друзей?
– Конечно.
Оба англичанина ходили к ней туда, а вот итальянец – нет.
– Итальянец?
Она знала итальянца, так это понимать?
– Об этом я и говорю.
Только во время поездки, между Римом и Парижем, она этого не показывала.
Но сегодня утром я пришел к выводу, что их что-то связывает.
– Почему вы так решили, мсье Дево? – возбужденно воскликнул сыщик. – Говорите напрямую все, что знаете.
Это крайне важно.
– Хорошо, я расскажу.
Как вы знаете, когда мы приехали на этот вокзал, нам велели выйти из вагона и перейти в зал ожидания.
Первой в него вошла женщина, и, когда вошел я, она уже сидела.
На ее лицо падал яркий свет.
– Вуаль не была опущена?
– Тогда нет.
Я видел, как она ее потом опускала, и я знаю, почему она это сделала.
У мадам прекрасное лицо. Я засмотрелся на него, подумал, как жаль, что такая красивая женщина угодила в такую неприятную историю, но вдруг лицо ее преобразилось.
– Каким образом?
– На нем появилось выражение ужаса, отвращения, удивления… Вернее, немного от всех трех. Не могу сказать конкретно, что именно, потому что выражение это очень быстро сменилось мертвенной бледностью, и она тут же опустила вуаль.
– Вы можете как-нибудь это объяснить?
Что стало причиной такой перемены?
– Думаю, что-то неожиданное, какое-то потрясение или вид чего-то поразительного.
Меня это так изумило, что я обернулся и посмотрел себе за спину, ожидая увидеть эту причину.
И увидел.
– Причиной было…
– Появление итальянца, который вошел сразу за мной.
Я уверен в этом, он сам это подтвердил, не словами, а тем, как усмехнулся ей.
Это была неприятная, коварная, зловещая усмешка, и она доказывала, что их связывает какая-то тайна, возможно неблаговидная.
– И это все? – одновременно воскликнули судья и мсье Фльосон и даже подались вперед, так им хотелось услышать продолжение.
– Да.
Но меня это так заинтересовало и насторожило, что я стал наблюдать за итальянцем, ожидая развития событий.
Ждать пришлось долго.
– Прошу вас, расскажите как можно скорее, что было дальше.
– А было вот что, мсье.
Когда все мы расселись, я обернулся и сначала не увидел итальянца, но потом все же заметил.
Он занял место в самом конце, быть может, из скромности, быть может, для того, чтобы на него поменьше смотрели – не знаю.
Он сидел в тени возле двери. Кстати, двери в эту комнату.
Таким образом, он все время оставался на этой незаметной позиции, но все же я видел, как в этом дальнем углу сверкают его глаза. И направлены они были в нашу сторону, а точнее, на эту женщину.
Она все время сидела рядом со мной.