Все пассажиры задержаны.
Пожалуйста, приезжайте немедленно.
Дело чрезвычайной важности».
Тут же был прислан фиакр, и мсье Фльосон вместе с Галипо и Блоком, инспекторами, которые раньше других явились на службу, на всей возможной скорости помчались по парижским улицам.
Полицейские встретили его перед вокзалом, прямо под широкой террасой, и коротко изложили факты, насколько они были известны и в том виде, в котором их уже знает читатель.
– Пассажиров задержали? – первым делом спросил Фльосон.
– Только тех, кто ехал в спальном вагоне.
– Нужно было задержать всех. Хотя бы переписать имена и адреса.
Кто знает, что они могли рассказать?
На это ему ответили, что, поскольку преступление предположительно было совершено во время движения поезда, подозревать имело смысл только тех, кто находился в спальном вагоне.
– Никогда нельзя спешить с выводами, – с нотками раздражения в голосе произнес шеф. – Покажите карту состава… Список пассажиров в спальном вагоне.
– Его не могут найти, мсье.
– Как это не могут найти?
Проводник обязан в конце поездки передать его начальству и по закону… нам.
Где проводник?
Задержан?
– Конечно, сэр. Только с ним что-то не так.
– Еще бы!
Ничего подобного не могло произойти без его ведома.
Если он выполнял свой долг, а не… Но давайте обойдемся без поспешных выводов.
– Он еще потерял билеты пассажиров, которые обязан сохранять до конца поездки.
Но после того, как стало известно о случившемся, к своей записной книжке он доступа не имел.
В ней все его бумаги.
– Час от часу не легче.
За этим что-то есть.
Отведите меня к нему.
Погодите. Для меня можно найти какую-нибудь отдельную комнату рядом с тем помещением, где сейчас находятся задержанные по подозрению?
Нужно будет провести расследование, снять показания.
С минуты на минуту прибудет господин судья.
Вскоре мсье Фльосон обосновался в соседней с залом ожидания комнате и в качестве предварительной меры первой необходимости, превосходящей по важности даже осмотр спального вагона, приказал привести на допрос проводника.
Задержанный, родившийся в Амстердаме мужчина тридцати двух лет, который позже назвался Людвигом Гроотом, выглядел таким поникшим и безвольным, и в глазах его стоял такой туман, что мсье Фльосон начал с резкого замечания.
– Вы всегда такой? Ну-ка соберитесь!
Проводник продолжал глядеть прямо перед собой погасшими глазами и не ответил.
– Вы пьяны? Вы… Возможно ли? – воскликнул шеф и, охваченный неожиданно возникшим сильнейшим подозрением, продолжил: – Чем вы занимались между Ларошем и Парижем?
Спали?
Проводник немного приподнял голову.
– Думаю, спал.
Наверное, спал.
Меня сильно в сон клонило.
Я до этого не спал две ночи, но у меня такое часто бывает и обычно я не такой.
Не понимаю.
– Ха! – воскликнул проницательный шеф. – Вы эту сонливость чувствовали до того, как выехали из Лароша?
– Нет, мсье, не чувствовал.
До этого голова у меня была свежая… Совершенно свежая.
– Гм. Понятно. – Шеф вскочил, обежал стол и принялся обнюхивать понурого проводника со всех сторон. – Так-так. – Маленький человечек покружился вокруг него, потом взял одной рукой голову проводника, а второй оттянул его нижнее веко, обнажив глазное яблоко, понюхал еще немного, после чего вернулся на свое место. – Превосходно.
Теперь, где карта состава?
– Прошу прощения, мсье, я не могу ее найти.
– Как?!
Где вы ее храните?
Посмотрите еще раз! Ищите! Она нужна мне.