Потом, мсье, вы начали вызывать нас по одному, и мы вместе с мсье Лафоне появились перед вами первыми, если помните.
Когда я вернулся, он все так же смотрел на нее, но уже не так прямо и безотрывно.
Время от времени он косился на стол, стоявший рядом, прямо на проходе, по которому к вам шли люди.
Я чувствовал, что это неспроста, но не сразу сообразил, что означают эти его движения глазами.
Потом-то я понял. На столе лежала скомканная бумажка, и итальянец очень, нет, изо всех сил старался привлечь к ней внимание женщины.
Если у меня и были сомнения на этот счет, они испарились после того, как он вошел сюда, в эту комнату.
У двери он немного повернулся и кивнул, незаметно, но многозначительно на бумажку.
Это, господа, убедило меня в том, что таким ловким способом он пытался общаться с этой дамой, и, если бы она ответила, я бы немедленно сообщил вам, законным представителям власти.
Но то ли от по глупости, то ли от страха или нежелания иметь какие-либо отношения с этим человеком, дама не захотела, во всяком случае, не стала брать бумажку, что легко могла сделать, когда шла к вам мимо этого стола.
Я не сомневаюсь, что бумажку туда бросили специально для нее, и вы, возможно, со мной согласитесь, но в такие игры играют вдвоем, а дама не захотела участвовать.
Послание она не взяла, ни выходя из зала, ни возвращаясь.
– И что с ним стало? – с замиранием сердца спросил сыщик.
– Оно у меня. – Мсье Дево раскрыл ладонь и показал свернутую в маленький тугой шарик бумажку.
– Когда и как оно у вас это оказалось?
– Только что взял, когда меня сюда позвали.
До этого я не мог двигаться, сидел, как привязанный, потому что мне было строго приказано не вставать с места.
– Превосходно.
Вы правильно себя вели.
А теперь скажите… Что там?
Вы заглядывали?
– Нет!
Я же только что ее взял.
Господа, возьмите это послание и, если посчитаете нужным, скажите мне, что там.
Наверняка там какая-то записка.
– Да, здесь слова. Написано карандашом, – сообщил сыщик, разворачивая бумагу, и передал ее судье, который прочитал записку вслух:
– «Будьте осторожны.
Ничего не говорите.
Если предадите меня, тоже пропадете».
Последовало долгое молчание. Первым заговорил судья.
– Мсье, – торжественно обратился он к Дево, – именем правосудия позвольте вас поблагодарить.
Вы проявили недюжинную рассудительность и мудрость и оказали нам поистине неоценимую помощь.
Вы можете что-нибудь добавить?
– Нет, господа.
Это все.
А вы… Вы больше ничего не хотите спросить? Нет?
Тогда я могу идти?
Как видно, судьбе было угодно придержать факты, определившие сам характер расследования, до последнего свидетеля.
Глава XIII
Когда допрос закончился и были отданы необходимые распоряжения, официальные лица задержались на вокзале, чтобы посовещаться.
– Все крутится вокруг этих троих, двух женщин и итальянца.
Они сообща замешаны в этом деле, хотя степень виновности каждого сейчас невозможно выяснить, – важно произнес сыщик.
– И все трое на свободе! – прибавил судья.
– Мсье судья, если вы выпишете ордера на арест, мы можем взять их… по крайней мере, двоих, когда посчитаем нужным.
– Немедленно! – вскричал комиссар, как всегда охочий до решительных действий.
– Хорошо.
Будем действовать в этом направлении.
Приготовьте ордера, – сказал судья, повернувшись к своему секретарю. – А вы, дорогой коллега, – продолжил он, обращаясь к мсье Фльосону, – не могли бы проследить за исполнением?
Мадам остановилась в гостинице «Мадагаскар», и найти ее будет не сложно.
Об итальянце Рипальди нам сообщит ваш инспектор Блок.
Ну а горничную, Гортензию Петипри, придется искать.