– Прошу прощения, мсье, но это часть моего рассказа.
Мы заказали две дюжины мареннских устриц и пару бокалов шабли, потом порцию рубца и бутылку – всего одну, мсье – Понте-Кане. Когда перекусили, взяли картошки и немного бургундского, потом ромовый омлет.
– Боже правый, вам нужно выступать толстяком в шапито, а не служить в полиции!
– Все это и привело меня к краху.
Этот итальянец ел за троих, и я с ним. Прошу меня простить, мсье, я был так голоден.
Но, когда мы дошли до сыра, это был нежный, зрелый камамбер, я наконец наелся.
– А как же ваш долг? Ваши обязанности?
– Я и об этом думал, мсье, но ведь он, этот итальянец, был точно такой же, как я, коллега, и мне нечего было его бояться… До последнего, когда он подсунул мне эту свинью.
Я ничего такого не подозревал, когда итальянец достал бумажник (а бумажник этот был набит деньгами, мсье, и я, увидев это, признаюсь, совсем бдительность утратил) и попросил принести счет. Он расплатился итальянской банкнотой.
Официант подозрительно покрутил ее в руках и пошел советоваться с управляющим.
Через минуту мой встает и говорит:
«Наверное, там какие-то сложности с обменом. Схожу, проверю.
Я на минуту».
Он ушел, мсье, и пиф-паф, больше я его не видел.
– Болван! Как можно жить с такой пустой головой?
Почему вы не пошли за ним?
Почему упустили из виду?
– Но, мсье, откуда мне было знать?
Я же должен был сопровождать его, а не следить.
Признаюсь, я поступил неправильно, но кто мог знать, что он захочет сбежать?
Мсье Фльосон не мог не признать справедливости этих аргументов.
Только сейчас, в одиннадцатом часу, итальянец попал под подозрение и возник вопрос о его возможном желании сбежать.
– И главное, как хитро он это обставил! – продолжал оправдываться Блок. – Все свои вещи оставил.
Пальто, трость, эту книжку… Кажется, это его личная записная книжка…
– Записная книжка?
Дайте мне, – сказал шеф, и, когда она оказалась у него в руках, начал торопливо перелистывать страницы.
Это была небольшая записная книжка с отделанными медью углами, вся исписанная плотным мелким почерком.
– Могу разобрать только отдельные слова.
Несомненно, это итальянский.
Вы знаете этот язык, мсье судья?
– Не в совершенстве, но читать могу.
Позвольте.
Он тоже полистал страницы, останавливаясь, чтобы почитать в отдельных местах, и кивая головой время от времени, явно пораженный важностью записей.
Мсье Фльосон тем временем продолжил строгий разговор с провинившимся подчиненным.
– Вам придется его найти, Блок, и побыстрее. В ближайшие сутки, даже сегодня, или я поломаю вас, как сухую палку, и выброшу в канаву.
Конечно, такой законченный осел, как вы, не додумался обыскать ресторан и окрестности или поспрашивать у людей, не видел ли его кто?
– Прошу меня простить, мсье, но вы слишком строги со мной.
К сожалению, я стал жертвой обстоятельств, но свой долг я знаю.
Да, я опросил людей, и более того, мне о нем говорили.
– Где? Что именно? – сердито, но с явным интересом спросил шеф.
– Он с управляющим не стал разговаривать, а сразу вышел и даже не забрал сдачу.
Он расплатился банкнотой в сто лир, это сто франков, а счет был всего на семнадцать франков.
– Ха! Это говорит против него.
– Он очень спешил.
Едва выйдя за порог, он остановил первый же экипаж и хотел уехать, но его остановили…
– Дьявол, так почему вы его не задержали?
– Его задержали только на секунду. К нему обратилась женщина.
– Женщина?
– Да, мсье.
Они обменялись всего парой слов.