Он хотел пройти и оставить ее, но она не согласилась. Тогда они вместе сели в экипаж и уехали.
Представители закона уже слушали во все уши.
– Скажите скорее, – воскликнул шеф, – как выглядела эта женщина?
Вы спросили свидетелей?
– Высокая, стройная, с хорошей фигурой, одета во все черное.
Полицейский, который видел ее, говорит, что красивая. Волосы черные.
– Это же горничная! – Маленький шеф вскочил и, ликуя, хлопнул себя по бедру. – Пропавшая горничная!
Глава XIV
Радость шефа полиции, вызванная, как он считал, появившимся следом исчезнувшей горничной Гортензии Петипри, была несколько омрачена сомнениями, высказанными судьей относительно успешности ее поисков.
После возвращения Блока мсье Бомон ле Арди с каждой минутой все отчетливее проявлял признаки недовольства и неодобрения действий своего коллеги.
– Если это была Гортензия Петипри, как она могла попасть туда через мост Генриха Четвертого, ведь мы думали ее найти где-то на железнодорожной линии?
Это наверняка другая женщина.
– Прошу прощения, господа, – вставил Блок, – могу я сказать слово?
Я думаю, что могу сообщить кое-что интересное о Гортензии Петипри.
Насколько я знаю, женщину, очень похожую на нее, видели здесь на вокзале не далее как час назад.
– Проклятие! Почему нам раньше об этом не сообщили? – порывисто вскричал шеф.
– Кто ее видел?
Он говорил с ней?
Позовите его сюда, узнаем, что ему известно.
Был вызван и допрошен нужный человек, один из работников вокзала.
Да, он видел высокую, стройную, аккуратную женщину, одетую во все черное, которая, по ее словам, прибыла на вокзал в половину одиннадцатого пригородным поездом из Дижона.
– Черт возьми! – сердито произнес шеф. – И мы только сейчас об этом слышим.
– Мсье был тогда занят, да и мы еще не знали про ваше расследование.
– Я начальника вокзала поставил в известность еще в девять часов. Это невыносимо!
– Распоряжение искать эту женщину к нам пришло только что, мсье.
Наверное, оно где-то задержалось.
Сыщик в душе проклинал бюрократизм и волокиту французского чиновничества.
– Ну хорошо, расскажите, как это было, – произнес он со смирением, которого на самом деле не ощущал. – Кто ее видел?
– Я, мсье.
Я сам с ней разговаривал.
Она стояла одна перед вокзалом, беззащитная и взволнованная.
Я подошел и предложил помочь, и она рассказала, что приехала из Дижона, что ее должны были встретить друзья, но не встретили.
Я предложил посадить ее в экипаж и отправить по назначению, но она объяснила, что не хочет разминуться с друзьями и предпочитает еще подождать.
– Прекрасная история!
Она как-нибудь показала, что знает о том, что произошло?
Она слышала про убийство?
– Что-то слышала, мсье.
– Кто мог ей рассказать?
Вы?
– Нет, я ничего не рассказывал, но она знала.
– А разве это само по себе не подозрительно?
Публично об этом еще не заявляли.
– Ходят слухи, мсье.
Люди чувствуют, что что-то случилось.
Это написано у всех на лицах. Разговоры шепотом, полиция.
– Она говорила об этом напрямую или просто упоминала?
– Она только спросила, известен ли убийца, задержаны ли пассажиры, ведется ли следствие, а потом…
– Что потом?
– Потом вышел этот господин, – он указал на Блока, – с кем-то.
Они прошли рядом с нами, и я заметил, что женщина быстро отвернулась.