– Она наверняка узнала сообщника, но не хотела, чтобы на нее обратили внимание.
Человек, который шел с Блоком, видел ее?
– Думаю, вряд ли. Все это случилось так быстро, они за какую-то минуту дошли до стоянки экипажей и уехали.
– Что сделала женщина?
– Сразу же заявила, что передумала и друзей ждать не будет, после чего быстро ушла.
– Разумеется, и оставила вас в дураках.
Я думаю, она взяла экипаж и поехала за Блоком и его спутником.
– Да, наверное, я видел, как ее экипаж поехал следом за ними.
– Поздно об этом сокрушаться, – помолчав, сказал шеф. – Во всяком случае, это подтверждает наши мысли и наводит на определенные выводы.
Нужно найти эту парочку.
Их вина почти доказана.
Они сами доказывают это своими поступками.
Нужно их арестовать немедленно!
– Если сможете их найти, – скептически усмехнулся судья.
– Найдем!
Доверьтесь Блоку. Он в этом очень заинтересован.
Его будущее зависит от успеха поисков.
Вы это понимаете?
Блок кивнул, одновременно осуждающе и согласно.
– Я не отчаиваюсь, господа, и, если будет позволено, я бы хотел вас попросить мне помочь, мсье.
Не могли бы вы прямо из префектуры дать приказ агентам обойти все стоянки экипажей и собрать интересующие нас данные?
Мы сегодня же найдем извозчика, который подвозил их, и уже после этого сможем взять самих птичек или узнаем, где их искать.
– А вы, Блок? Что будете делать вы?
– Я поеду туда, где я его оставил, вернее, он меня оставил, – попытался пошутить инспектор, но под ледяным взглядом судьи быстро посерьезнел.
– Ступайте, – коротко и сурово ответил мсье Фльосон. – И помните, теперь вам нужно доказать свое право служить в полиции. – Повернувшись к мсье Бомону ле Арди, шеф любезным тоном продолжил: – Что ж, мсье судья, по-моему, это обнадеживает.
– Извините, но я не могу согласиться с вами, – резко ответил судья. – Напротив, я считаю, что мы… а точнее, вы, поскольку ни я, ни мсье Гарро не принимали в этом участия, самым жалким образом провалили дело.
– Прошу меня простить, мсье судья, но вы слишком строги, – возразил мсье Фльосон, впрочем, с довольно кротким видом.
– Вы посмотрите с какой угодно стороны.
Что мы имеем?
Чего добились?
Ничего! А если чего-то и добились, то самой малости, да и то под угрозой, если вообще не все потеряно.
– По крайней мере, мы убедились в виновности некоторых личностей.
– Которым вы позволили уйти между пальцев.
– Это не совсем так, мсье судья.
Один человек все еще находится под наблюдением.
Мой человек, Галипо, наблюдает за графиней в гостинице.
– Не нужно рассказывать мне о ваших людях, мсье Фльосон, – вскипел судья. – Один из них уже показал, чего стоит.
Второй, наверное, настолько же глуп.
Я не удивлюсь, если окажется, что графиня тоже ускользнула.
– Этого не случится.
Я возьму ордер и арестую ее немедленно, лично! – вскричал мсье Фльосон.
– Этого недостаточно.
Да, она одна у нас осталась, но мне графиня не кажется самой отъявленной преступницей среди них.
Мы до сих пор не знаем точной степени вины каждого, но лично я не верю, что графиня была главным организатором или вообще чем-то большим, чем соучастник.
Она каким-то образом оказалась или была втянута в это дело, и мы не знаем, как или почему, но, возможно, какие-то непреодолимые обстоятельства заставили ее пойти на это против воли.
Я так вижу ее положение.
Мсье Фльосон покачал головой.
У него относительно графини было совсем другое мнение.
– Когда вы будете ее снова допрашивать, господин судья, после того что нам стало теперь известно, я думаю, вы измените свое мнение.
Она сознается… С вашим-то опытом, мсье судья, вы расколете ее в два счета и поймете, что я не ошибся в подозрениях.