За это он хотел, чтобы я присоединилась к его мошенничеству.
– Каков негодяй!
Ей-богу, он получил по заслугам.
И вы тогда видели его в последний раз?
– Я видела его во время поездки, в Турине, Модане, в… О сэр Чарльз, прошу вас, не спрашивайте больше о нем! – вдруг воскликнула она с отчаянием и страхом в голосе. – Я не могу говорить… Я связана обещанием… Я… я…
– В таком случае больше ни слова, – твердо заявил он.
– Есть и другие вещи, но мои уста запечатаны… Во всяком случае пока.
Вы не думаете… не станете думать обо мне плохо?
Она нежно прикоснулась к его руке, и он накрыл ее пальцы своей ладонью с такой очевидной расположенностью, что ее щеки снова окрасил румянец.
Лицо ее загорелось еще ярче, когда он тепло произнес:
– Ничто не сможет меня заставить пойти на это.
Разве вы не знаете… Наверное, вы не знаете, но позвольте вас заверить, графиня, ничто и никогда не заставит меня забыть, как высоко я вас ценю.
Я всегда буду доверять вам, верить в вас, думать о вас хорошо.
– Как же мне приятно, что вы так говорите! Особенно сейчас, в такую минуту, – очень тихо промолвила она и робко подняла на него глаза.
Ее пальцы все еще лежали на его руке, накрытые его ладонью, и она стояла к нему так близко, что сэру Чарльзу было очень просто и даже вполне естественно обвить второй рукой ее талию и притянуть к себе.
– И сейчас… в такую минуту… позвольте мне сказать одно слово, – прошептал он ей на ухо. – Вы дадите мне право оберегать вас? Быть рядом с вами, делить с вами невзгоды или защищать вас от них?
– Нет, нет, нет, не сейчас! – Она умоляюще подняла на него полные слез глаза. – Я не могу, не хочу принимать такую жертву.
Вы благородный человек, у вас чистое сердце, поэтому вы так говорите.
Но вы не должны связывать себя со мной, не должны ввязываться…
Он прервал ее возражения самым старым и самым действенным из известных для таких случаев способов.
Первый сладкий поцелуй скрепил столь быстро возникшее между ними согласие.
И после этого она сдалась.
Не осталось ни сомнений, ни колебаний. Она, приняв его любовь так же, как он предложил ее, свободно, всем сердцем и душой, забилась под его крыло, как потрепанная бурей голубка возвращается в гнездо, и там, проворковав тихо:
«Мой рыцарь… Мой единственный, настоящий рыцарь», прижалась к нему, охотно и полностью отдавшись его нежным ласкам.
Такие мгновения, выхваченные из полного трепетного волнения сердца, вдвойне приятны и милы, когда за плечами беда.
Глава XVI
Они сидели, взявшись за руки, и почти не разговаривали, им хватало обретенной любви и осознания того, что они вместе.
Время летело слишком быстро, и наконец сэр Чарльз с улыбкой предложил:
– Знаете ли вы, милая графиня…
– Меня зовут Сабина… Чарльз.
– Сабина, дорогая, быть может, это прозвучит прозаично, но знаете ли вы, что я умираю от голода?
Я пришел сюда сразу же, не пообедав.
– Я тоже, – улыбнулась она. – Я собиралась пообедать, когда… Когда вы появились, как вихрь, а после этого все случилось так быстро.
– Вы жалеете, Сабина?
Вы бы хотели… Вы бы хотели, чтобы этого не было? – Ласковым движением она накрыла пальцами его губы.
– Ни за что на свете.
Но вы, военные… Вы ужасные люди!
Вам невозможно противиться.
– Что вы!
Это перед вами невозможно устоять.
Но почему бы нам не сходить пообедать куда-нибудь. «Дюран», «Вуазин», «Кафе дю ля Пе»?
Какое место предпочитаете?
– Я надеюсь, нас не попытаются остановить?
– Кто захочет нас останавливать? – спросил он.
– Люди в гостинице… полиция… Я не могу сказать точно кто, но очень боюсь, что такое может случиться.
Я не совсем понимаю управляющего.
Он несколько раз приходил, но разговаривал как-то странно, даже грубо.
– Так он ответит за это, – горячо произнес сэр Чарльз. – Я думаю, здесь вина этого грубияна сыщика.
Все же они вряд ли посмеют…
– Сыщика?