Она подхватила котиковый жакет и протянула ему, чтобы он помог ей его надеть, что он и сделал, весьма галантно и заботливо, расправив оба пышных рукава под плечами и продолжая увлеченно говорить, пока она покорно и терпеливо стояла перед ним.
– А Гортензия?
Это ваша горничная… Женщина, которая сбежала?
Каким образом она оказалась с итальянцем?
Честное слово, ничего не понимаю.
– Этого я тоже не могу объяснить.
Все это так странно, необъяснимо. Но мы скоро все узнаем.
Прошу вас, Чарльз, будьте терпеливы.
Они вместе спустились во внутренний двор гостиницы и, пройдя под аркой, вышли мимо стойки портье на улицу.
Увидев их, портье выбежал из-за стойки, догнал их и встал перед ними, перегораживая путь.
– Одну минутку, мадам, – произнес он отнюдь не примирительным тоном. – С вами хочет поговорить управляющий.
Он попросил меня это вам передать и остановить вас, если вы будете уходить.
– Управляющий может поговорить с мадам, когда она вернется, – сердито ответил ему генерал.
– У меня приказ, и я не могу позволить ей…
– В сторону, мерзавец! – взорвался генерал. – Или клянусь, я преподам вам такой урок, что вы пожалеете, что на свет родились.
В это мгновение появился сам управляющий, и портье обратился к нему за помощью и защитой.
– Я просто передавал мадам ваши слова, мсье Огюст, а этот господин вмешался, стал меня оскорблять, угрожать…
– Я уверен, вы преувеличиваете, здесь какая-то ошибка, – любезным голосом произнес управляющий. – Но я действительно хотел поговорить с мадам.
Хочу спросить, довольна ли она своим номером.
Апартаменты, которые она обычно снимает, неожиданно освободились.
Быть может, мадам хочет взглянуть на них и переехать?
– Благодарю вас, мсье Огюст, вы очень добры, но в другой раз.
Сейчас я очень спешу.
Когда я вернусь через пару часов, не сейчас.
Управляющий рассыпался в извинениях и больше не чинил им препятствий.
– О, как пожелаете, мадам.
Превосходно.
Тогда позже, когда у вас будет желание.
По-видимому, он добился своего, потому что с дальней стороны, наверняка после какого-то условного сигнала, появился Галипо. Коротким кивком сыщик отменил данный ранее запрет.
Был подан экипаж, и сэр Чарльз, усадив графиню, повернулся к извозчику, чтобы дать указания, когда возникло новое осложнение.
Кто-то, вышедший из-за угла, увидел, как графиня садилась в фиакр, и крикнул издалека:
– Стойте!
Остановитесь!
Я хочу поговорить с этой женщиной.
Задержите ее. – Это был резкий голос маленького мсье Фльосона, которого большинство из присутствующих – а графиня и сэр Чарльз так уж точно – узнали сразу.
– Нет, нет, нет… Не дайте ему задержать меня… Я не могу сейчас ждать, – взволнованно и сбивчиво зашептала она, и эта мольба не осталась не услышанной ее верным и преданным другом.
– Трогай! – крикнул он извозчику с повелительной интонацией человека, привыкшего отдавать команды. – Вперед!
Гони, что есть духу!
Плачу вдвое.
Скажите ему, куда ехать, Сабина.
Я приеду позже. Скоро.
Фиакр сорвался с места и загромыхал по улице, а генерал повернулся к мсье Фльосону.
Маленький сыщик от ярости и разочарования побледнел как полотно. Но он был человеком расторопным, и потому, прежде чем наброситься на опостылевшего англичанина, который уже не первый раз сорвал его планы, он крикнул Галипо:
– Скорее!
За ними!
Следуйте за ней, куда бы она ни поехала.
Возьмите. – Он сунул в руку подчиненному какую-то бумагу. – Это ордер на ее арест.
Хватайте ее, где найдете, и везите на Ке де л’Орлож. – Это обиходное название главного управления французской полиции.
Преследование началось сразу, и шеф развернулся к сэру Чарльзу.
– Теперь с вами, – угрожающе прорычал он. – Вам придется ответить за то, что вы сделали.