Джек… Папиллон, это неправильно.
Я прошу, умоляю, настаиваю, попросите вмешаться его светлость.
– Но я не могу, сэр.
Вы просите невозможного.
Контесса Кастаньето теперь подданная Италии.
– Она англичанка по рождению и просто женщина. Она благородная леди. Так с ней обращаться чудовищно, неслыханно! – выпалил генерал.
– Но эти господа утверждают, что у них есть ордер, что она сама нарушила закон…
– Я не верю этому! – негодующе вскричал генерал. – Я не верю этим людям, кучке идиотов.
Я не верю ни единому их слову, даже если они будут клясться.
– Но если у них есть документальные свидетельства, изобличающие бумаги.
– Где?
Какие?
– Мсье судья показывал мне записную книжку. – Генерал, проследив за взглядом Джека Папиллона, увидел небольшой carnet, или блокнот, по которому судья многозначительно постучал пальцем.
Потом судья примирительным тоном произнес:
– Нетрудно догадаться, что вы, мсье генерал, возражаете против ареста этой женщины.
Это так?
Но мы здесь собрались не для того, чтобы искать вам оправдания. Отнюдь.
Мы имеем дело с умным, мужественным человеком, джентльменом и офицером высокого ранга, и вы узнаете то, что мы не расскажем никому другому.
Во-первых, – продолжил он, поднимая записную книжку. – Вы знаете, что это?
Видели раньше?
– Кажется, видел, но не скажу, когда или где.
– Эта вещь принадлежит одному из ваших попутчиков… Итальянцу Рипальди.
– Рипальди? – повторил генерал, не без волнения вспомнив, что видел это имя в полученной графиней телеграмме. – А, я понял.
– Вы слышали о нем?
В какой связи? – спросил судья как будто мимоходом, но это была спонтанно возникшая ловушка.
– Я понял, – повторил генерал, не потерявший бдительности, – почему эта книжка мне знакома.
Я видел ее в руках человека в зале ожидания.
Он что-то писал в ней.
– В самом деле?
Похоже, это его любимое занятие.
Для него было привычным делом доверять свои мысли дневнику. И он не рассчитывал, что эти записи будет читать кто-то другой. Здесь все: его передвижения, намерения, замыслы, даже потаенные мысли.
Эта вещь, которую он наверняка случайно потерял, уличает и его, и его друзей.
– Что вы хотите этим сказать? – торопливо осведомился сэр Чарльз.
– Только то, что на этих записях основывается большая часть наших подозрений против графини.
Они странным образом, но убедительно подтверждают наши соображения.
– Я могу взглянуть? – пренебрежительно недоверчивым тоном спросил генерал.
– Здесь на итальянском.
Вы читаете на этом языке?
Если нет, я перевел самые важные части. – Судья протянул ему несколько листов.
– Спасибо. Если позволите, я бы хотел видеть оригинал, – и генерал спокойно протянул руку и взял записную книжку.
То, что он прочитал, быстро пройдясь взглядом по страницам, будет изложено в следующей главе.
Читатель увидит, что некоторые записи выглядели весьма компрометирующими для его дорогой подруги Сабины Кастаньето.
Глава XVIII
Дневник Рипальди – полное имя владельца «Натале Рипальди» красовалось на внутренней стороне обложки – не представлял собой ничего необычного: невзрачная записная книжка в потертой серо-коричневой тканевой обложке, укрепленные белым металлом углы, замаранные от частого перелистывания разлинованные голубым и красным плотные страницы с загнутыми уголками.
Вначале шли записи о проделанной и предстоящей работе.
«11 января.
Зайти в “Кафе ди Рома”.
Беппо встретит».
«13 января.
Навел справки о М. Л.