Общительный, мордастый толстяк представился Анатолем Лафоле и назвался торговцем драгоценными камнями.
Он занимал место номер 13 в купе
«F».
Вместе с ним ехал мужчина помоложе, поменьше и потоньше, но весьма сходного характера.
Звали его Жюль Дево и был он комиссионером.
Он занимал номер 15 в том же купе «F».
Оба француза назвали свои адреса с именами множества людей, которым они были хорошо знакомы, и сразу заявили, что считаются людьми почтенными и уважаемыми.
Третьим появился высокий седовласый англичанин, который сыграл определенную роль в обнаружении преступления.
Себя он назвал генералом Чарльзом Коллингемом, служащим армии ее величества, а священником, который делил с ним купе, был его брат преподобный Сайлас Коллингем, ректор Тикстун-Ламмас в Норфолке.
Они занимали места 1 и 4 в купе «А».
Когда допрос был окончен, английский генерал спросил, будут ли его задерживать.
– Пока что да, – коротко ответил мсье Фльосон.
Он не хотел, чтобы ему задавали вопросы.
В данных обстоятельствах это была его прерогатива.
– Я спрашиваю, потому что хочу связаться с британским посольством.
– Вас там знают? – спросил сыщик, решив не верить его словам, ибо это могла быть уловка.
– С лордом Дафферином я знаком лично. Я был с ним в Индии.
Еще я знаю полковника Папиллона, военного атташе, мы служили в одном полку.
Если я обращусь в посольство, он несомненно сам приедет.
– Как вы предлагаете обращаться?
– Это вам решать.
Я хочу только, чтобы там узнали, что моего брата и меня задержали по подозрению и обвиняют.
– Это не совсем так, мсье генерал, но как хотите.
Мы позвоним отсюда на ближайший к посольству пост и попросим сообщить его превосходительству…
– Конечно, лорду Дафферину и моему другу полковнику Папиллону.
– …о том, что случилось.
А теперь, с вашего позволения, я продолжу заниматься делами.
Следующим был вызван единственный пассажир купе «B», соседнего с купе англичан.
Это был итальянец по имени Натале Рипальди, смуглый, темнокожий мужчина со смоляными волосами и черными колючими усами.
Длинный темный плащ, фетровая шляпа с широкими опущенными краями, которую он держал в руке, и опущенный затаенный взгляд весьма убедительно придавали ему подозрительный вид.
– С позволения мсье, – сказал он, когда были заданы формальные вопросы, – я мог бы кое-что рассказать об этом преступлении.
– Каким образом, скажите на милость?
Вы принимали участие?
Присутствовали?
Если да, почему до сих пор молчали? – холодно произнес сыщик, воспринявший предложение без особого восторга.
Ему надлежало быть начеку.
– До сих пор у меня не было возможности обратиться к представителям власти.
Вы, я полагаю, официальное лицо?
– Я начальник сыскной полиции.
– В таком случае, мсье, запомните, пожалуйста, что я могу предоставить важные сведения.
Я готов говорить прямо сейчас, если хотите меня выслушать.
Мистеру Фльосону так хотелось подойти к расследованию непредвзято, что он вскинул руки и произнес:
– Подождем с этим, пока не прибудет мсье судья. В любом случае займемся этим позже.
На этом все, спасибо.
Губы итальянца слегка искривились, выказав презрение к методам французского сыщика, но он поклонился и, не произнеся ни слова, удалился.
Последней появилась женщина в длинном дорожном котиковом пальто и с вуалью на лице.
Контесса ди Кастаньето, как она представилась, была англичанкой по рождению, но носила фамилию мужа-итальянца, с которым они жили в Риме.
Муж ее умер года два-три назад, и она ехала в Лондон.
– Этого достаточно, мадам. Благодарю вас, – вежливо произнес сыщик. – Пока все.
– Скажите, мы не будем задержаны? Ведь правда же? – умоляющим, почти жалобным тоном произнесла она.