Различные составные части подъемных аппаратов и аппаратов тяги – оси и лопасти винтов – были изготовлены из желатинированной фибры, одновременно прочной и гибкой.
Материал этот, способный принимать любую форму, не растворяющийся в большинстве газов и жидкостей, в частности в кислотах и спиртах, не говоря уже о его изоляционных качествах, был просто незаменим в машинном отделении
«Альбатроса».
Инженер Робур, боцман Том Тэрнер, механик с двумя подручными, два рулевых и повар – всего восемь человек – составляли экипаж «Альбатроса»; они без труда справлялись с вождением воздушного корабля во время полета.
Охотничье и военное оружие, приспособления для рыбной ловли, электрические фонари, наблюдательные приборы, буссоли и секстаны, чтобы определять путь, термометр для измерения температуры, различные барометры – одни для определения достигнутой высоты, другие для того, чтобы отмечать перемены в атмосферном давлении, штормгласс для предсказания бури, небольшая библиотека, портативная типография, артиллерийское орудие, установленное на вращающемся лафете в центре платформы, заряжавшееся с казенной части и выбрасывавшее ядра калибром в шестьдесят миллиметров, запас пороха и пуль, динамитные шашки, кухня, обогреваемая током от аккумуляторов, солидный запас мясных и овощных консервов, уложенных в камбузе рядом с несколькими бочонками бренди, виски и джина, – словом, все, что нужно, чтобы в продолжение нескольких месяцев не приземляться, входило в состав оборудования и припасов воздушного корабля, не говоря уже о знаменитой трубе!
Помимо этого, на борту «Альбатроса» была легкая, не тонущая в воде резиновая лодка, которая могла выдержать вес восьми человек на поверхности реки, озера или спокойной морской глади.
Однако позаботился ли по крайней мере Робур о парашютах на случай неожиданной катастрофы?
Нет!
Он не допускал и мысли о возможности катастрофы.
Оси винтов вращались независимо друг от друга, и остановка одних не мешала движению других. А для того, чтобы «Альбатрос» мог держаться в своей родной стихии – воздухе, – было достаточно, чтобы работала лишь половина его винтов.
– Благодаря моему «Альбатросу», – заявил вскоре Робур-Завоеватель своим новым гостям, – гостям поневоле, – я отныне властелин седьмой части света, большей, чем Австралия, Океания, Азия, Америка и Европа вместе взятые – моей воздушной Икарии, которую когда-нибудь заселят тысячи икарийцев!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой дядюшка Прудент и Фал Эванс по-прежнему не позволяют себя убедить
Председатель Уэлдонского ученого общества был ошеломлен, его коллега поражен.
Но и тот и другой старались ничем не выдать своего вполне понятного изумления.
Зато слуга Фриколлин, узнав, что он находится на борту летательной машины, уносящей его в пространство, пришел в ужас и даже не думал этого скрывать.
Между тем подъемные винты быстро вращались над головой пассажиров.
И хотя скорость их вращения была весьма значительна, ее можно было бы утроить, если бы
«Альбатросу» захотелось подняться в более высокие слои атмосферы.
Что касается двух гребных винтов, делавших небольшое число оборотов, то они придавали летательному аппарату скорость всего лишь в двадцать километров в час.
Перегнувшись через борт, пассажиры
«Альбатроса» могли различить внизу длинную и извилистую ленту воды, змеившуюся, словно простой ручей, по холмистой равнине между небольшими озерами, сверкавшими под косыми лучами солнца.
На самом деле то была река и к тому же одна из самых крупных в этой местности.
На левом ее берегу вырисовывалась горная цепь, которая тянулась вдаль насколько хватал взгляд.
– Не соблаговолите ли вы, наконец, сообщить нам, где мы находимся? – спросил дядюшка Прудент дрожащим от ярости голосом.
– В этом нет надобности, – отвечал Робур.
– Тогда вы, быть может, скажете, куда мы направляемся? – вмешался Фил Эванс.
– В пространство.
– И это продолжится…
– Столько, сколько будет нужно.
– Уж не идет ли речь о кругосветном путешествии? – с иронией спросил Фил Эванс.
– Даже больше, – ответил Робур.
– А если это путешествие нас не устраивает?.. – начал дядюшка Прудент.
– Надо, чтобы оно вас устраивало!
Вот какой характер приобретали отношения между хозяином
«Альбатроса» и его гостями, чтобы не сказать узниками.
Но Робур, как видно, хотел прежде всего дать своим противникам время оправиться, полюбоваться чудесным летательным аппаратом, уносившим их в воздушные просторы, и, конечно, поздравить его изобретателя.
Потому он в делал вид, что просто-напросто прогуливается по палубе. Члены Уэлдонского ученого общества могли тем временем по своему выбору либо изучать расположение машин, либо осматривать каюты и остальные помещения воздушного корабля, или же посвятить все свое внимание пейзажу, который отчетливо вырисовывался внизу.
– Дядюшка Прудент, – заговорил Фил Эванс, – если я не ошибаюсь, мы пролетаем сейчас над центральной частью канадской территории.
Река, что течет на северо-запад, – это река Святого Лаврентия.
А город, который мы оставили позади, – Квебек.
То был на самом деле старинный город Шамплена; его железные крыши блестели на солнце, точно рефлекторы.
Следовательно,
«Альбатрос» достиг сорок шестого градуса северной широты, чем и объяснялось столь раннее наступление утра и необычная продолжительность зари.
– Да, – повторил Фил Эванс, – этот город, с крепостью на холме, раскинувшийся под нами амфитеатром, – несомненно Квебек, Гибралтар Северной Америки.
Вот его соборы – английский и французский!
А вот и таможня, над куполом которой реет британский флаг!
Фил Эванс не кончил еще говорить, а столица Канады начала уже исчезать из виду.
Воздушный корабль входил в зону легких облаков, которые мало-помалу затягивали землю.
В это время, увидев, что председатель и секретарь Уэлдонского ученого общества перенесли свое внимание на наружное устройство