Море!.. – завопил он и грохнулся бы на палубу, если бы подоспевший повар не подхватил его.
Повар «Альбатроса» Франсуа Тапаж был француз, быть может гасконец.
Если же он и не был гасконцем, то, должно быть, в детстве вдыхал воздух Гаронны.
Каким образом Франсуа Тапаж оказался на службе у инженера?
Какой случайности был он обязан тем, что стал членом экипажа воздушного корабля?
Об этом ничего неизвестно. Так или иначе, этот весельчак болтал по-английски, как прирожденный янки.
– Эй, держись, держись! – воскликнул он, угощая негра сильным пинком в поясницу.
– Мистер Тапаж!.. – только и мог пролепетать бедняга, бросая отчаянные взгляды на винты.
– Что тебе, Фриколлин?
– Эта штука еще никогда не разбивалась?
– Нет! Но рано или поздно разобьется.
– Почему?..
Почему?..
– Потому что все приедается, все разбивается, все кончается, как говорят в наших краях.
– Но ведь под нами море!..
– Ну, коли падать, так уж лучше в море.
– Но тогда мы потонем!..
– Лучше уж потонуть, чем разлететься вдребезги! – отвечал Франсуа Тапаж, скандируя каждый слог.
Минуту спустя Фриколлин, извиваясь, как ящерица, проскользнул в свою каюту.
Весь этот день, 16 июня, воздушный корабль летел со средней скоростью.
Держась лишь в сотне футов от воды, он плавно скользил над залитой солнцем поверхностью словно дремавшего океана.
Дядюшка Прудент и его спутник оставались в каюте, не желая встречаться с Робуром, который, покуривая трубку, прогуливался по палубе то в одиночестве, то в обществе своего боцмана Тома Тэрнера.
Подъемные винты вращались почти в два раза медленнее обычного, но и этого было достаточно, чтобы удерживать летательный аппарат в нижних слоях атмосферы.
Поэтому, если бы в той части Тихого океана водилось много рыбы, экипаж «Альбатроса» охотно занялся бы рыбной ловлей, которая не только нарушила бы однообразие путешествия, но и внесла разнообразие в ежедневный рацион. Однако на поверхности океана время от времени показывались лишь киты с желтым брюхом, достигающие двадцати пяти метров в длину.
Это наиболее грозные представители породы китообразных, встречающиеся в северных морях. Китобои и те остерегаются нападать на них – так велика сила этих морских исполинов.
Однако, применив обычный гарпун или снаряд Флетчера, называемый также «бомба-дротик», которых имелось немало на борту воздушного корабля, можно было, не подвергаясь серьезной опасности, заняться охотой на кита.
Но кому нужно такое бесполезное убийство?
И все же, видимо желая дать членам Уэлдонского ученого общества наглядное представление о великолепных качествах
«Альбатроса», Робур разрешил начать охоту на одно из этих громадных животных.
Заслышав возглас:
«Кит!
Кит!», дядюшка Прудент и Фил Эванс выбежали из каюты.
Не показалось ли какое-нибудь китобойное судно?..
Они так жаждали вырваться из своей летающей тюрьмы, что, появись на море корабль, готовы были кинуться в воду в надежде, что их подберет посланная за ними шлюпка.
Экипаж «Альбатроса» в полном составе уже построился на палубе. Все ждали.
– Ну что ж, приступим, мистер Робур? – спросил боцман Тэрнер.
– Хорошо, Том, – ответил инженер.
Механик и оба его помощника уже находились на своих постах в машинном отделении; по первому знаку Робура они готовы были повернуть воздушный корабль в любом направлении.
Тем временем
«Альбатрос» еще снизился и замер футах в пятидесяти над поверхностью океана.
Дядюшка Прудент и Фил Эванс отметили про себя, что на морской глади не видно никаких признаков корабля и никакой земли, куда они могли бы добраться вплавь, если даже допустить, что Робур не стал бы их преследовать.
Несколько фонтанов пара и воды, выпущенных через дыхала китов, выдали присутствие животных, всплывших подышать на поверхность моря.
Том Тэрнер и его помощник стали на носу «Альбатроса».
Рядом уже лежал наготове снаряд, состоявший из бомбы с дротиком; этими снарядами, изготовляемыми в Калифорнии, стреляют из аркебузы. Они представляют собою металлический цилиндр, заканчивающийся небольшой бомбой, также цилиндрической формы, с гарпуном на конце.
Робур тоже расположился в носовой части. С того места, где обычно стоял вахтенный, он правой рукой подавал команду механикам, а левой – рулевому.
Это позволяло инженеру управлять движением воздушного корабля в обеих плоскостях – горизонтальной и вертикальной – и во всех направлениях. Просто удивительно, с какой быстротой, с какой точностью летательный аппарат подчинялся его воле.
Могло показаться, что «Альбатрос» – живое существо, душою которого является Робур.
– Кит!..
Кит!.. – вновь послышался возглас Тома Тэрнера. В самом деле – в четырех кабельтовых от «Альбатроса» – на поверхности моря показалась спина кита.
Воздушный корабль понесся вперед, в погоню за гигантским животным, и остановился футах в шестидесяти от него.