– Я хочу домой!..
Я хочу домой!.. – причитал он. – Ведь я не птица!
Я не создан, чтобы летать! Я хочу, чтобы меня высадили на землю… сейчас же!..
Нечего и говорить, что дядюшка Прудент даже не думал успокаивать Фриколлина; скорее наоборот.
И в конце концов эти вопли вывели Робур а из терпения.
Том Тэрнер и его люди уже собирались приступить к рыбной ловле, и, чтобы избавиться от Фриколлина, инженер распорядился запереть его в рубку.
Но и там негр продолжал бесноваться, колотить в дверь и кричать во все горло.
Был полдень.
«Альбатрос» держался всего в пяти или шести метрах от поверхности воды.
Несколько суденышек, испуганных его появлением, пустились наутек.
И вскоре эта часть Каспийского моря совершенно опустела. Читатель, конечно, понимает, что в таких условиях, когда узникам достаточно было нырнуть в воду, чтобы спастись бегством, за ними должны были следить – и действительно следили – особенно тщательно.
Пусть бы им даже удалось спрыгнуть с палубы, – их тотчас же вновь захватили бы с помощью резиновой лодки, имевшейся на борту «Альбатроса».
Так что им пришлось смириться и ждать. Фил Эванс решил присутствовать при рыбной ловле, в то время как дядюшка Прудент, все еще пребывавший в состоянии бешенства, удалился в свою каюту.
Как известно, Каспийское море образовалось вследствие вулканического сжатия почвы.
В этот огромный водоем впадает несколько больших рек: Волга, Урал, Кура, Кума, Эмба и другие.
Если бы не испарения, которые избавляют от излишней воды эту огромную впадину площадью в семнадцать тысяч квадратных лье при средней глубине от шестидесяти до четырехсот футов, – Каспийское море затопило бы свои низкие и болотистые берега на севере и востоке.
Хотя эта гигантская лохань и не сообщается ни с Черным, ни с Аральским морями, уровень воды в которых значительно выше, в ней тем не менее водится очень много рыбы – разумеется, такой, которая легко переносит воду Каспийского моря, чей горький привкус объясняется примесью нефти, выбрасываемой источниками, расположенными в его южной части.
Предвкушая разнообразие, которое рыба внесет в ежедневный рацион, экипаж «Альбатроса» с явным удовольствием готовился к предстоящей ловле.
– Внимание! – закричал Том Тэрнер, вонзив гарпун в огромную рыбу, чем-то напоминавшую акулу.
То была великолепная белуга длиною в семь футов, принадлежавшая к семейству осетровых, икру которой, смешанную с солью, уксусом и белым вином, употребляют в пищу.
Быть может, осетры, выловленные в реках, и вкуснее морских, но и эта добыча боцмана встретила радушный прием на борту
«Альбатроса».
Надо сказать, что особенно богатый улов принесли сети: в них попало множество карпов, лещей, лососей и щук, которые водятся в морской воде, а главное, несметное количество стерляди средних размеров. Такую стерлядь доставляют живьем из Астрахани в Москву и Петербург для стола богатых гурманов. Пойманная в тот день стерлядь сразу попадала из своей родной стихии в кухонные котлы «Альбатроса», без дополнительных затрат на перевозку. Члены экипажа весело тянули сеть, которую воздушный корабль перед тем тащил по морю на протяжении нескольких миль. Гасконец Франсуа Тапаж[14 - Tapage – шум, крик (фр.).] буквально вопил от удовольствия, оправдывая тем самым свою фамилию.
За какой-нибудь час все садки воздушного корабля были наполнены рыбой, и «Альбатрос» вновь устремился на север.
Все это время Фриколлин не переставая кричал и колотил в стенки своей каюты, словом, продолжал невыносимо шуметь.
– Этот чертов негр, видно, никогда не уймется! – воскликнул окончательно вышедший из себя Робур.
– Мне думается, сударь, у него есть все основания жаловаться! – заметил Фил Эванс.
– Да, так же как у меня есть все основания избавить свой слух от терзаний! – возразил Робур.
– Инженер Робур!.. – вмешался появившийся на палубе дядюшка Прудент.
– Председатель Уэлдонского ученого общества?!
Враги приблизились друг к другу. Их взоры скрестились.
Помедлив, Робур пожал плечами и приказал:
– На канат его!
Том Тэрнер понял инженера.
Фриколлина вытащили из каюты.
Как он кричал, когда боцман и один из членов экипажа схватили его и втиснули в корзину, которую прочно привязали к концу каната! То был как раз один из тех канатов, каким дядюшка Прудент, как уже знает читатель, хотел воспользоваться в своих целях.
Сначала Фриколлин подумал, что его собираются повесить… На самом же деле его собирались всего лишь подвесить!
Канат быстро размотали футов на сто в длину, и негр повис в пустоте.
Теперь он мог вопить сколько его душе угодно.
Но от испуга у него перехватило дыхание, и несчастный совсем онемел.
Дядюшка Прудент и Фил Эванс хотели воспротивиться этой экзекуции, но их оттолкнули.
– Это низость!..
Это подлость!.. – выкрикивал дядюшка Прудент вне себя от гнева.
– Вы полагаете? – отвечал Робур.
– Вы злоупотребляете силой, и я буду протестовать против этого не только словесно!
– Протестуйте, пожалуйста!
– Я отомщу, инженер Робур!
– Мстите себе на здоровье, председатель Уэлдонского ученого общества!
– Я отомщу и вам и вашим людям!
Члены экипажа «Альбатроса» приблизились с явно враждебными намерениями, Робур сделал им знак удалиться.