Когда Скрудж, ведомый Призраком, приблизился к этому человеку, какая-то женщина с объемистым узлом в руках крадучись шмыгнула в лавку.
Но едва она переступила порог, как в дверях показалась другая женщина тоже с какой-то поклажей, а следом за ней в лавку вошел мужчина в порыжелой черной паре, и все трое были в равной мере поражены, узнав друг друга.
С минуту длилось общее безмолвное изумление, которое разделил и старьевщик, посасывавший свою трубку. Затем трое пришедших разразились смехом.
— Уж будьте покойны, поденщица всегда поспеет первой! — воскликнула та, что опередила остальных.
— Ну а прачка уж будет второй, а посыльный гробовщика — третьим.
Смотри-ка, старина Джо, какой случай!
Ведь не сговариваясь сошлись, видал?
— Что ж, лучшего места для встречи вам бы и не сыскать, — отвечал старик Джо, вынимая трубку изо рта.
— Проходите в гостиную.
Ты-то, голубушка, уж давно свой человек здесь, да и эти двое тоже не чужие.
Погодите, я сейчас притворю дверь.
Ишь ты!
Как скрипит!
Во всей лавке, верно, не сыщется куска такого старого ржавого железа, как эти петли, и таких старых костей, как мои.
Ха-ха-ха!
Здесь все одно другого стоит, всем нам пора на свалку.
Проходите в гостиную!
Проводите в гостиную!
Гостиной называлась часть комнаты, за тряпичной занавеской.
Старик сгреб угли в кучу старым металлическим прутом от лестничного ковра, мундштуком трубки снял нагар с чадившей лампы (время было уже позднее) и снова сунул трубку в рот.
Тем временем женщина, которая пришла первой, швырнула свой узел на пол, с нахальным видом плюхнулась на табуретку, уперлась кулаками в колени и вызывающе поглядела на тех, кто пришел после нее.
— Ну, в чем дело?
Чего это вы уставились на меня, миссис Дилбер? — сказала она.
— Каждый вправе позаботиться о себе.
Он-то это умел.
— Что верно, то верно, — сказала прачка.
— И никто не умел так, как он.
— А коли так, чего же ты стоишь и таращишь глаза, словно кого-то боишься? Никто же не узнает.
Ворон ворону глаз не выклюет.
— Да уж, верно, нет! — сказали в один голос миссис Дилбер и мужчина.
— Уж это так.
— Вот и ладно! — вскричала поденщица.
— И хватит об этом.
Подумаешь, велика беда, если они там недосчитаются двух-трех вещичек вроде этих вот.
Покойника от этого не убудет, думается мне.
— И в самом деле, — смеясь, поддакнула миссис Дилбер.
— Ежели этот старый скряга хотел, чтобы все у него осталось в целости-сохранности, когда он отдаст богу душу, — продолжала поденщица, — почему он не жил как все люди?
Живи он по-людски, уж, верно, кто-нибудь приглядел бы за ним в его смертный час, и не подох бы он так — один-одинешенек.
— Истинная правда! — сказала миссис Дилбер.
— Это ему наказание за грехи.
— Эх, жалко, наказали-то мы его мало, — отвечала та. — Да, кабы можно было побольше его наказать, уж я бы охулки на руку не положила, верьте слову.
Ну, ладно, развяжите-ка этот узел, дядюшка Джо, и назовите вашу цену.
Говорите начистоту.
Я ничего не боюсь — первая покажу свое добро. И этих не боюсь — пусть смотрят.
Будто мы и раньше не знали, что каждый из нас прибирает к рукам, что может.
Только я в этом греха не вижу.
Развязывайте узел, Джо.
Но благородные ее друзья не пожелали уступить ей в отваге, и мужчина в порыжелом черном сюртуке храбро ринулся в бой и первым предъявил свою добычу.
Она была невелика.
Два-три брелока, вставочка для карандаша, пара запонок да дешевенькая булавка для галстука — вот, в сущности, и все.