Опять все собрались у огня, и потекла беседа. Мать и дочери снова взялись за шитье.
Боб принялся рассказывать им о необыкновенной доброте племянника Скруджа, который и видел-то его всего-навсего один-единственный раз, но тем не менее сегодня, встретившись с ним на улице и заметив, что он немного расстроен, — ну просто самую малость приуныл, пояснил Боб, — стал участливо расспрашивать, что его так огорчило.
— Более приятного, обходительного господина я еще в жизни не встречал, — сказал Боб. — Ну, я тут же все ему и рассказал.
«От всего сердца соболезную вам, мистер Крэтчит, — сказал он. — И вам и вашей доброй супруге».
Кстати, откуда он это-то мог узнать, не понимаю.
— Что «это», мой дорогой?
— Да вот — что ты добрая супруга, — отвечал Боб.
— Кто ж этого не знает! — вскричал Питер.
— Правильно, сынок, — сказал Боб.
— Все знают, думается мне.
«От всего сердца соболезную вашей доброй супруге, — сказал он.
— Если я могу хоть чем-нибудь быть вам полезен, прошу вас, приходите ко мне, вот мой адрес», — сказал он и дал мне свою визитную карточку!
— И дело даже не в том, что он может чем-то нам помочь, — продолжал Боб, — Дело в том, что он был так добр, — вот что замечательно!
Ну, прямо, будто он знал нашего Малютку Тима и горюет вместе с нами.
— По всему видно, что это добрая душа, — заметила миссис Крэтчят.
— А если б ты его видела, моя дорогая, да поговорила с ним, что бы ты тогда сказала! — отвечал Боб.
— Я ничуть не удивлюсь, если он пристроит Питера на какое-нибудь хорошее местечко, помяни мое слово.
— Ты слышишь, Питер! — сказала миссис Крэтчит.
— А тогда, — воскликнула одна из девочек, — Питер найдет себе невесту и обзаведется своим домом.
— Отвяжись, — ухмыльнулся Питер.
— Конечно, со временем это может случиться, моя дорогая, — сказал Боб. — Однако спешить, мне кажется, некуда.
Но когда бы и как бы мы ни разлучились друг с другом, я уверен, что никто из нас не забудет нашего бедного Малютку Тима… не так ли? Не забудет этой первой разлуки в нашей семье.
— Никогда, отец! — воскликнули все в один голос.
— И я знаю, — продолжал Боб, — знаю, мои дорогие, что мы всегда будем помнить, как кроток и терпелив был всегда наш дорогой Малютка, и никогда не станем ссориться — ведь это значило бы действительно забыть его!
— Никогда, никогда, отец! — снова последовал дружный ответ.
— Я счастлив, когда слышу это, — сказал Боб.
— Я очень счастлив.
Тут миссис Крэтчит поцеловала мужа, а за ней — и обе старшие дочки, а за ними — и оба малыша, а Питер потряс отцу руку.
Малютка Тим! В твоей младенческой душе тлела святая господня искра!
— Дух, — сказал Скрудж. — Что-то говорит мне, что час нашего расставанья близок.
Я знаю это, хотя мне и неведомо — откуда.
Скажи, кто был этот усопший человек, которого мы видели?
Дух Будущих Святок снова повлек его дальше и, как показалось Скруджу, перенес в какое-то иное время (впрочем, последние видения сменяли друг друга без всякой видимой связи и порядка — их объединяло лишь то, что все они принадлежали будущему) и привел в район деловых контор, но и тут Скрудж не увидел себя.
А Дух все продолжал увлекать его дальше, как бы к некоей твердо намеченной цели, пока Скрудж не взмолился, прося его помедлить немного.
— В этом дворе, через который мы так поспешно проходим, — сказал Скрудж, — находится моя контора. Я работаю тут уже много лет.
Вон она.
— Покажи же мне, что ждет меня впереди!
Дух приостановился, но рука его была простерта в другом направлении.
— Этот дом здесь! — воскликнул Скрудж.
— Почему же ты указываешь в другую сторону, Дух?
Неумолимый перст не дрогнул.
Скрудж торопливо шагнул к окну своей конторы и заглянул внутрь.
Да, это по-прежнему была контора — только не его.
Обстановка стала другой, и в кресле сидел не он.
А рука Призрака все также указывала куда-то вдаль.
Скрудж снова присоединился к Призраку и, недоумевая — куда же он сам-то мог подеваться? — последовал за ним. Наконец они достигли какой-то чугунной ограды.
Прежде чем ступить за эту ограду, Скрудж огляделся по сторонам.
Кладбище.
Так вот где, должно быть, покоятся останки несчастного, чье имя предстоит ему, наконец, узнать.
Нечего сказать, подходящее для него место упокоения!