Чарли бросил на Саймона испуганный взгляд.
Имя это упоминала Лидия.
— Да, как ни странно, слышал.
— Он был из благородного сословия.
Его предки с семнадцатого века были польскими землевладельцами.
Он был культурный, начитанный человек.
Ленин и старая гвардия — большевики — совершили революцию, но без Дзержинского ее задавили бы в первый же год.
Дзержинский понимал, спасти революцию может только террор.
Он обратился с просьбой поставить его во главе полиции и организовал Чека.
Он сделал ее орудием подавления, и она действовала с точностью отлично отлаженного механизма.
При исполнении своих обязанностей он не давал воли ни любви, ни ненависти.
Он был невероятно работоспособен.
Он ночь напролет сам допрашивал подозреваемых, и говорят, научился так мастерски читать в сердцах людей, что от него невозможно было ничего утаить.
Он изобрел систему заложников, ни одна революция не создала системы, которая так успешно поддерживала бы порядок.
Собственной рукой он подписал сотни, нет, тысячи смертных приговоров.
Жил он по-спартански.
Сила его заключалась в том, что для себя ему не нужно было ничего.
Единственная его цель была — служить революции.
И он сделался одним из самых могущественных людей России.
Народ боготворил и бурно приветствовал Ленина, но правил народом Дзержинский.
— Так вот какую роль ты хотел бы играть, случись в Англии революция?
— Я бы отлично к ней подошел.
Чарли улыбнулся ему своей мальчишеской, добродушной улыбкой.
— Пожалуй, я сослужил бы Англии хорошую службу, задуши я тебя прямо сейчас.
А ведь, знаешь, я могу.
— Представляю.
Но ты побоишься последствий.
— Не думаю, чтоб меня уличили.
Никто не видел, что я пришел.
Только Лидия знает, что я собирался зайти к тебе, но она меня не выдаст.
— Я не об этих последствиях думал.
Я о совести твоей думал.
Тебе для этого недостает твердости, друг мой Чарли.
Ты слабак.
— Пожалуй, ты прав.
Чарли помолчал.
— Ты говоришь, Дзержинскому ничего не нужно было для себя, — сказал он, — а тебе ведь нужна власть.
— Только как средство.
— Для какой цели?
Саймон посмотрел на него в упор, Чарли показалось, что глаза его зажглись чуть ли не безумным светом.
— Чтобы состояться.
Удовлетворить свой творческий инстинкт.
Употребить способности, которыми меня одарила природа.
Чарли не нашелся что ответить.
Поглядел на часы и встал.
— Мне пора.
— Я больше не хочу с тобой видеться, Чарли.
— А тебе и не придется.
Я завтра уезжаю.
— Я никогда больше не хочу тебя видеть.