Он обнял ее и впервые поцеловал в губы.
Лидия высвободилась из его объятий, отвернулась и поспешно пошла прочь.
Чарли зашел в купе.
Он был непривычно, до глубины взволнован.
Но сытный обед с полубутылкой посредственного «Шабли» вернул утраченное спокойствие; а пообедав, он закурил трубку и принялся читать «Таймс».
И утешился.
В самом ощущении плотных газетных листов он находил некую истинно великолепную основательность.
Посмотрел он иллюстрированные газеты.
По натуре он не склонен был предаваться грусти.
К тому времени, как они достигли Кале, он был уже в наилучшем настроении.
Оказавшись на корабле, он выпил немного шотландского виски и принялся шагать по палубе, с удовольствием созерцая волны, которыми, как известно, правит Британия.
Было замечательно увидеть белые утесы Дувра.
Он с облегчением вздохнул, когда ступил на неподатливую английскую землю.
Словно пробыл в разлуке с нею тысячу лет.
Приятно было услышать голоса английских носильщиков, и он засмеялся в ответ на устрашающую грубость английских таможенников, которые обходятся с тобой точно с преступником.
Еще два часа, и он снова дома.
Вот и отец всегда повторял:
«До чего ж приятно уехать из Англии, но и того приятней возвратиться».
Все пережитое в Париже уже затянулось легкой дымкой.
Будто после ночного кошмара, когда просыпаешься весь дрожа, но день течет своим чередом, и память о нем бледнеет, и немного погодя уже только и помнишь, что тебе привиделся дурной сон.
Хотелось знать, встретит ли его кто-нибудь, как славно было бы увидеть на перроне родное лицо.
На вокзале Виктории он вышел из вагона и сразу же увидел мать.
Она обвила руками его шею и так расцеловала, словно они не виделись долгие месяцы.
— Я сказала твоему отцу, что, раз он тебя провожал, встречать буду я.
Пэтси тоже хотела поехать, но я не позволила.
Я хотела на несколько минут заполучить тебя для себя одной.
До чего же приятно, когда тебя окутывает эта надежная любовь.
— Глупышка ты, мама.
Это же нелепо, такой ненастный вечер, на перроне продувает насквозь, ты же рискуешь простудиться насмерть.
Под руку, счастливые, они прошли к автомобилю.
И поехали на Порчестер Клоуз.
Лесли Мейсон услышал, как отворилась парадная дверь, и вышел в прихожую, сбежала по лестнице Пэтси и кинулась в объятия брату.
— Идем ко мне в кабинет, глотни спиртного.
У меня там виски.
Ты, должно быть, отчаянно промерз.
Чарли достал из кармана пальто два флакона духов, которые привез матери и Пэтси.
Их выбрала Лидия.
— Я привез их контрабандой, — с торжеством объявил он.
— Теперь эти две женщины будут благоухать, точно публичный дом, — расплывшись в улыбке, сказал Лесли Мейсон.
— Я привез тебе галстук от Шарве, па.
— Яркий?
— Очень.
— Отлично.
Все расхохотались, очень довольные друг другом.
Лесли Мейсон налил немного виски и настоял, чтобы жена выпила, а то еще захворает.
— Были у тебя какие-нибудь приключения, Чарли? — спросила Пэтси.
— Ни единого.
— Лгунишка.
— Ну, ты нам все про все расскажешь потом, — сказала миссис Мейсон.
— А сейчас пойди прими хорошую горячую ванну и переоденься к ужину.