Чарли заметил, что за соседним столиком двое мужчин с папками, из которых они по ходу разговора извлекали бумаги, вели деловую беседу так же естественно, как если бы сидели в кафе.
Вот один из компании любителей достопримечательностей подошел к двум танцующим друг с другом девушкам, заговорил с ними, и они остановились, а потом подошли к его столику; одна из женщин, очень нарядная, в черном, с ниткой изумрудов на шее, встала и начала танцевать с одной из этих двух девушек.
Вторая вернулась к скамье и села.
Sous-maitresse в костюме мужского покроя подошла к Саймону и Чарли.
— Ну как, приглянулась какая-нибудь из девушек вашему другу?
— Присядь с нами и выпей.
Он осматривается.
Ночь еще только начинается.
Она села и, когда Саймон подозвал официанта, заказала оранжад.
— Жаль, что он впервые пришел сюда в такой тихий вечер.
Понимаете, канун Рождества многим приходится сидеть дома.
Но скоро будет веселей.
На праздники в Париж съехалась уйма англичан.
Я читала в газете, они заняли в «Золотой стреле» три купе.
Великая нация англичане, у них есть деньги.
Чарли несколько робел и сидел молча, и она спросила Саймона, понимает ли он по-французски.
— Конечно, понимает.
Он провел полгода в Турени, изучал язык.
— Дивный край!
Прошлым летом во время отпуска я проехала по всему Шато.
Анджела родом из Турени.
Может, ваш друг захочет с ней потанцевать.
— Она обернулась к Чарли.
— Вы ведь танцуете, правда?
— Да, я люблю танцевать.
— Она очень образованная, из прекрасной семьи.
Когда я была в Турени, я их навестила, и они благодарили меня за все, что я сделала для их дочери.
Они весьма почтенные люди.
Не думайте, будто мы берем кого попало.
Мадам очень разборчива.
У нас есть репутация, и мы ею дорожим.
Родители этих барышень у себя в городе люди очень уважаемые.
Поэтому дочкам и нравится работать в Париже.
Понятно, им не хочется ставить своих родных в неловкое положение.
Жизнь тяжела, и каждому приходится зарабатывать свой хлеб кто как может.
Я, конечно, не хочу сказать, что они по происхождению аристократки, но во Франции аристократия совершенно развращена, и что до меня, я куда больше ценю добропорядочных французских буржуа.
Они опора страны.
Мадемуазель Эрнестина производила впечатление разумной женщины с твердыми принципами.
Нельзя было не почувствовать, что ее взгляды на общественные вопросы современности вполне стоило бы послушать.
Она похлопала Саймона по руке и опять обратилась к Чарли:
— Мне всегда приятно видеть мосье Саймона.
Он добрый друг нашего дома… Он не слишком часто у нас бывает, но уж когда приходит, ведет себя как истый джентльмен.
Никогда не напивается, как некоторые ваши соотечественники, и с ним очень интересно побеседовать.
Мы здесь всегда рады журналистам.
Иной раз мне кажется, мы ведем довольно замкнутую жизнь и нам полезно поговорить с кем-то кто в центре событий.
Это выводит из привычной колеи.
Он нам сочувствует.
В этом окружении Саймон, как ни странно, похоже, чувствовал себя будто рыба в воде и потому держался весело и непринужденно.
Если то была игра, она отлично ему удавалась.
Можно было подумать, он ощущает некое своеобразное родство с этой sous-maitresse публичного дома.