— Однажды он меня пригласил на генеральную репетицию в «Комеди Франсэз».
Там был весь Париж.
Академики, министры, генералы.
Я была ошеломлена.
— Могу прибавить, ты выглядела изысканней всех женщин.
Оттого, что меня увидели с тобой, моя репутация очень выиграла.
— Вы бы видели лица некоторых важных господ, которые у нас бывают, когда они увидели меня под руку с мосье Саймоном.
Чарли понимал, что, отправляясь на столь важную церемонию с подобной спутницей, Саймон сыграл с обществом своего рода шутку, вполне в духе его язвительного ума.
Они еще поговорили, потом Саймон сказал:
— Послушай, дорогуша, я думаю, надо, чтоб наш молодой друг мог гордиться своим первым посещением этого дома.
Не представить ли его княжне?
Она ему понравится, как по-твоему?
Суровые черты мадемуазель Эрнестины смягчились улыбкой, и она весело взглянула на Чарли.
— Это мысль.
Во всяком случае, такого опыта у него еще не было.
У княжны прелестная фигурка.
— Давайте пригласим ее и угостим вином.
Мадемуазель Эрнестина подозвала официанта.
— Скажи княжне Ольге, пусть подойдет к нам.
— Потом обратилась к Чарли: — Она русская.
Конечно, со времени революции русские заполонили Париж, мы сыты по горло и ими самими, и их славянским нравом. Поначалу клиентов это забавляло, но теперь уже стало надоедать.
Русские слишком шумные и вздорные.
Сказать по правде, они варвары и не умеют себя вести.
Но княжна Ольга не такая.
У нее есть принципы.
Сразу видно, получила хорошее воспитание.
Что-то в ней есть, в этом ей не откажешь.
Тем временем Чарли видел, как официант подошел к одной из девушек, сидящих на скамье, и заговорил с ней.
Взгляд Чарли и прежде блуждал по залу, и эту девушку он приметил.
Она сидела странно тихая, будто отрешенная от всего вокруг.
Теперь она встала, бросила взгляд в их сторону и медленно направилась к ним.
Была в ее походке своеобразная небрежность.
Подойдя, она чуть улыбнулась Саймону, и они обменялись рукопожатием.
— Я видела, вы только пришли, — сказала она и села.
Саймон спросил, налить ли ей шампанского.
— Не откажусь.
— Это мой приятель, он хочет с тобой познакомиться.
— Я польщена.
— Она без улыбки обратила взгляд на Чарли.
Слишком долгий, как ему показалось, взгляд его смутил, но в ее глазах не было ни привета, ни приглашения; ее полнейшее безразличие даже уязвляло.
— Он красивый.
— Чарли робко улыбнулся, тогда и ее губы шевельнуло подобие улыбки.
— Похоже, он добрый.
Ее кисейные бледно-голубые шальвары и тюрбан были густо усеяны серебряными звездочками.
Роста она была не слишком высокого, лицо сильно накрашено — щеки чересчур нарумянены, губы ярко-алые, веки голубые, брови и ресницы начернены тушью.
О ней безусловно не скажешь, что она хороша собой, всего лишь миловидна, слишком выдаются скулы, нос небольшой, мясистый, а глаза и не глубоко сидят в глазницах и не навыкате, но вровень с лицом, будто окна в стене.
Большие глаза, голубые, и голубизна, подчеркнутая и цветом тюрбана и тушью, точно пламя.
Фигурка изящная, хрупкая, тоненькая, и кожа тела цвета светлого янтаря, на вид нежная и шелковистая.
Грудь маленькая, круглая, девичья, и розовые хорошей формы соски.
— Почему ты не приглашаешь княжну потанцевать? — спросил Саймон.