— Вы позволите? — сказал Чарли.
Она едва заметно пожала плечом и без единого слова поднялась.
А мадемуазель Эрнестина, сказав, что ее призывают дела, оставила их.
Никогда еще Чарли не танцевал с девушкой, раздетой до пояса, и ощущение было волнующее.
Оттого, что его рука покоилась на ее обнаженном теле и он чувствовал прикосновение ее голой груди, у него перехватывало дыхание.
Рука, которую он держал в своей, была маленькая и мягкая.
Но он был воспитанный молодой человек с хорошими манерами и, полагая, что учтивость требует поддерживать беседу, говорил с нею в точности так, как если бы танцевал с незнакомой девушкой в Лондоне.
Она отвечала довольно вежливо, но, казалось, не очень его слушала.
Взгляд ее рассеянно блуждал по комнате и, похоже, не находил ничего интересного.
Чарли чуть крепче прижал ее к себе, она же ничем не показала, что заметила это более тесное объятие.
Приняла его молча.
Оркестр перестал играть, и они вернулись к своему столику.
Саймон сидел там один.
— Ну как, хорошо она танцует?
— Не очень.
И тут она рассмеялась.
Наконец-то она оживилась, и смех был искренний, веселый.
— Прошу прощенья, — сказала она по-английски.
— Я была невнимательна.
Я могу танцевать лучше, вот увидите.
Чарли вспыхнул.
— Я не знал, что вы говорите по-английски.
Иначе я бы так не сказал.
— Но это же чистая правда.
И вы сами так хорошо танцуете, вы заслуживаете искусной партнерши.
До сих пор они разговаривали по-французски.
Чарли говорил не очень правильно, но бегло, и произношение у него было хорошее.
Княжна же отлично владела французским, только с протяжной русской интонацией, что придавало ее речи чуждую французам монотонность.
Ее английский был совсем недурен.
— Княжна получила образование в Англии, — сказал Саймон.
— Я жила там с двух лет до четырнадцати.
С тех пор я редко говорила по-английски и забыла его.
— А где вы жили?
— В Лондоне.
На Лэдброук Гроув.
На Шарлот-стрит.
Где подешевле.
— Ну, я вас оставлю, молодежь, — сказал Саймон.
— Увидимся завтра, Чарли.
— На мессу ты не пойдешь?
— Нет.
И, небрежно кивнув, он ушел.
— Вы давно знаете мосье Саймона? — спросила княжна.
— Он самый давний мой друг.
— Он вам нравится?
— Конечно.
— Он совсем на вас непохож.
Никогда бы не подумала, что он может вас привлечь.
— У него блестящий ум.
И он был мне очень хорошим другом.