Но они живут ужасно далеко.
Они немного помолчали.
— Что вы имели в виду, когда сказали, что плакали не из-за того, о чем я подумал? — спросил наконец Чарли.
Она опять глянула на него подозрительно и с любопытством.
— Вы хотите сказать, что и вправду не знаете, кто я?
Я думала, ваш друг Саймон потому и послал за мной.
— Ничего он мне не говорил… сказал только, что с вами я не зря потрачу время.
— Я жена Робера Берже.
Вот почему меня взяли в Serail, хоть я и русская.
Это приятно возбуждает клиентов.
— Боюсь, я совершенный тупица, но, право, я не понимаю, о чем вы толкуете.
У Лидии вырвался короткий, резкий смешок.
— Такова слава.
Имя, которое у всех на устах, ничего не значит там, куда можно доехать за один день.
Робер Берже убил английского букмекера Тедди Джордана.
Его приговорили к пятнадцати годам каторжных работ.
Он в Сен-Лоране, во Французской Гвиане.
Сказала она это так буднично, что Чарли ушам своим не поверил.
Слова Лидии привели его в ужас, испугали, потрясли.
— Неужели вы правда не знали?
— Даю вам слово.
Сейчас, когда вы об этом заговорили, мне вспоминается, я читал об этом в английских газетах.
Это произвело изрядную сенсацию, ведь… ведь жертвой был англичанин, вот только я забыл имя… имя… вашего мужа.
— Во Франции это тоже произвело сенсацию.
Суд длился три дня.
Люди рвались туда.
Газеты отвели ему целиком первые полосы.
Все только об этом и говорили.
Да, была настоящая сенсация.
Вот тогда я впервые увидела вашего друга Саймона, во всяком случае он впервые увидел меня, он давал материалы об этом деле в свою газету, а я была в суде.
Захватывающий получился процесс, журналистам было на чем показать себя.
Попросите Саймона, пускай он вам расскажет.
Он гордится статьями, которые тогда написал.
Они были до того умные, отрывки из них перевели и напечатали во французских газетах.
Саймон очень на этом выдвинулся.
Чарли не знал, что сказать.
Он злился; это вполне в духе Саймона, — разыграть такую вот злую шутку и поставить приятеля в дурацкое положение.
— Для вас все это, наверно, было ужасно, — запинаясь, сказал он.
Лидия чуть повернулась, заглянула ему в глаза.
Чарли, чья жизнь всегда проходила в приятном окружении, никогда еще ни на одном лице не видел такого чудовищного отчаяния.
В лице Лидии сейчас не осталось почти ничего человеческого, оно скорее походило на одну из японских масок какие художник создает, чтобы выразить то или иное чувство.
Чарли бросило в дрожь.
До сих пор ради него Лидия почти все время говорила по-английски, лишь изредка переходя на французский, когда ей трудно было что-то выразить на непривычном языке, но теперь она совсем перешла на французский.
Протяжная русская интонация окрашивала ее речь обычной печалью и в то же время придавала словам какую-то нереальность.
Будто человек говорит во сне.
— Мы были женаты всего полгода.
Я ждала ребенка.
Может быть, именно это спасло Роберу жизнь.
Это и его молодость.
Ему был только двадцать один год.