Он кивнул матери и попросил газету.
«Выпей кофе, пока не остыл», — сказала я.
Он пропустил мои слова мимо ушей.
Развернул газету и углубился в последние новости.
«Ничего нет», — сказала мать.
Я не поняла, о чем она.
Робер пробежал взглядом по колонкам, потом не спеша отхлебнул кофе.
Он был непривычно молчалив.
Я взяла его пиджак и стала чистить щеткой.
«Ты вчера вечером сильно запачкал брюки, — сказала я.
— Придется тебе сегодня надеть синий костюм».
Мадам Берже прежде повесила испачканные брюки на спинку стула.
Теперь она их сняла и показала ему пятна.
Он с минуту их разглядывал, а она молча за ним наблюдала.
Казалось, он не может отвести от них глаз.
Я не понимала их молчание.
Странное оно было.
Мне казалось, они отнеслись к этому пустяковому случаю до смешного трагически.
Но, конечно, у французов бережливость в крови.
«Дома есть немного бензину, — сказала я.
— Им можно вывести пятна.
Или отдадим брюки в чистку».
Они не ответили.
Робер сидел хмурый, не поднимая глаз.
Мать перевернула брюки, наверно, хотела посмотреть, есть ли пятна сзади, а потом нащупала что-то в карманах.
«Что у тебя там?»
Робер вскочил.
«Не трогай.
Нечего шарить по моим карманам».
Он попытался вырвать у нее брюки, но прежде она успела сунуть руку в задний карман и достала пачку банкнот.
Увидев у нее деньги, Робер замер.
Она уронила брюки на пол и со стоном прижала руку к груди, словно ее ударили ножом.
Тут я заметила, что оба они бледные как смерть.
Меня вдруг осенило, Робер часто мне говорил, что у матери наверняка есть кое-какие сбережения и она прячет их где-то в доме.
Последнее время мы отчаянно нуждались.
Роберу безумно хотелось поехать на Ривьеру; я там никогда не была, и он неделями твердил, что если б только ему раздобыть немного денег, мы бы туда поехали и наконец-то отпраздновали бы медовый месяц.
Понимаете, когда мы поженились, он работал у того маклера и не мог уехать.
У меня мелькнула мысль, что он нашел сбережения матери.
Я подумала, что он украл их, покраснела до корней волос и, однако, не удивилась.
Не зря я прожила с ним полгода, я знала, что ему это покажется забавной проделкой.
Я видела у нее в руках билеты по тысяче франков.
Потом оказалось, их семь.
Мать так на него посмотрела, что казалось, глаза у нее выскочат из орбит.
«Где ты их взял, Робер?» — спросила она.
Он ответил смешком, но я видела, он нервничает.
«Я вчера выиграл пари», — ответил он.
«Ох, Робер, — воскликнула я, — ты же обещал маме больше никогда не играть на бегах».
«Тут дело было верное, — сказал он.
— Я не мог устоять.
Теперь мы сможем поехать на Ривьеру, лапочка.