— Все хорошо, мама.
Лидия вошла тотчас следом, и мадам Берже, в том же черном в цветах шелковом платье, что и в воскресенье, шагнула ей навстречу и обняла.
— Милое мое дитя, — воскликнула она.
— Я так счастлива!
Лидия расплакалась.
Мадам Берже нежно ее целовала.
— Ну, ну, успокойтесь!
Не надо плакать.
Я от всей души отдаю вам сына.
Я знаю, вы будете ему хорошей женой.
Идите сюда, садитесь.
Робер откроет бутылку шампанского.
Лидия овладела собой и утерла глаза.
— Вы слишком добры ко мне, мадам.
Не знаю, чем я заслужила такое сердечное расположение.
Мадам Берже взяла ее за руку и ласково погладила.
— Вы полюбили моего сына, а он — вас.
Робер вышел из комнаты.
Лидия чувствовала, что должна сказать его матери все как есть.
— Но, боюсь, вы не знаете моих обстоятельств, мадам.
Те небольшие деньги, что отец смог вывезти из России, давным-давно кончились.
У меня нет ничего, кроме моего заработка.
Ничего, совсем ничего.
И кроме вот этого платья, еще только два.
— Но, милое мое дитя, какое это имеет значение?
Не скрою, я была бы рада, если бы вы принесли Роберу и недурное приданое, но деньги еще не все.
Любовь важнее.
А в наше время чего вообще стоят деньги?
Льщу себя надеждой, что умею разбираться в людях, и я сразу поняла, что у вас милая и честная натура.
Я увидела, что вы хорошо воспитаны и несомненно человек твердых правил.
А это и требуется от жены, и, знаете, мой Робер никогда не был бы счастлив с девушкой из среды мелких французских буржуа.
Он романтик, и ему по душе, что вы русская.
И ведь не кто-нибудь, а дочь профессора, это что-то да значит.
Вошел Робер с бокалами и с бутылкой шампанского.
За разговором засиделись допоздна.
У мадам Берже все уже было продумано, и им оставалось только согласиться; Лидия с Робером будут жить в доме, а она уютно устроится во флигельке в глубине сада.
Есть они будут вместе, а остальное время она будет проводить у себя.
Молодых надо предоставить самим себе и не навязывать им свое общество, решила она.
— Я не хочу, чтобы вы считали меня свекровью, — сказала она Лидии.
— Я хочу быть вам матерью, ведь родной матери вы лишились, но хочу стать и вашим другом.
Ей очень хотелось, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.
У Лидии был паспорт, выданный Лигой наций, и Carte de Sejour, все бумаги в порядке, так что надо только подать заявление в мэрию и выждать положенный срок.
Так как Робер был католик, а Лидия православная, они, к огорчению мадам Берже, отказались от церковного бракосочетания, оба не придавали этому значения.
В ту ночь Лидии не спалось, слишком она была взволнована и растеряна.
Свадьбу сыграли более чем скромно.
Присутствовали только мадам Берже и старый друг их семьи полковник Легран, военный врач, который служил вместе с отцом Робера, да еще Евгения с Алексеем и их детьми.
Происходило это в пятницу, а так как в понедельник утром Роберу предстояло идти на службу, их медовый месяц был совсем короткий.
На автомобиле, который Роберу дали взаймы, он повез Лидию в Дьепп, а в воскресенье вечером привез ее назад.
Лидия не знала, что, как и прежние автомобили, тот, в котором он ее вез, был не взят взаймы, а украден, вот почему Робер всегда оставлял их не у дома, а на какой-нибудь ближайшей улице; не знала, что несколько месяцев назад его приговорили к двум годам тюрьмы, но условно, поскольку это было его первое преступление; не знала, что затем его привлекали к судебной ответственности по обвинению в контрабанде наркотиков, и он чудом избежал обвинительного приговора; не знала, что мадам Берже так радовалась их браку в надежде, что теперь Робер остепенится, да это и вправду было для него единственной возможностью зажить жизнью честного человека.
5