Уильям Сомерсет Моэм Во весь экран Рождественские каникулы (1939)

Приостановить аудио

Хотя Робер был все еще без работы, денег на карманные расходы у него вскоре стало не меньше, чем прежде.

Он сказал Лидии, что сумел в качестве посредника продать два-три одержанных автомобиля; а еще завязал знакомства на скачках, ему подсказали, на какую лошадь ставить, и он кое-что выиграл.

Сама не зная почему, Лидия невольно заподозрила, что тут не все чисто.

Был даже случай, когда она по-настоящему встревожилась.

Однажды в воскресенье Робер сказал матери, что человек, который, как он надеется, возьмет его на службу, пригласил его с Лидией на обед у себя дома, неподалеку от Шартра, и он повезет ее туда на автомобиле; но когда они сели в автомобиль, что стоял за две улицы от их дома, и поехали, Робер сказал, что все это выдумка.

В прошлый четверг ему повезло на скачках, и они едут обедать к Жуй.

А матери он солгал, не то она сочла бы, что тратить деньги на ресторан непростительное транжирство.

День был великолепный, теплый.

Обед подавали в саду, и народу было полным-полно.

Они отыскали два места за столиком, где уже сидели четыре человека.

Вся эта компания отобедала и ушла, когда Робер и Лидия едва добрались до середину трапезы.

— Ой, смотри, — сказал Робер, — одна дама забыла свою сумочку.

Он взял сумочку и, к удивлению Лидии, открыл.

Она увидела там деньги.

Робер кинул быстрый взгляд налево, направо, быстро, хитро и недобро глянул на жену.

У Лидии упало сердце.

Сейчас он вынет деньги и сунет в карман.

От ужаса перехватило дыхание.

И в этот миг вернулся один из сидевших за столиком мужчин и увидел сумочку в руках Робера.

— Что вы делаете с этой сумкой? — спросил он.

Робер улыбнулся своей открытой обаятельной улыбкой.

— Ее забыли.

Хотел посмотреть, не узнаю ли, чья она.

Мужчина посмотрел на него сурово, подозрительно.

— Надо было просто отдать ее хозяину ресторана.

— И вы думаете, вам бы ее вернули? — учтиво ответил Робер, возвращая сумочку.

Тот молча ее взял и пошел прочь.

— Женщины преступно беспечно обращаются со своими сумочками, — сказал Робер.

У Лидии вырвался вздох облегчения.

Какое нелепое подозренье.

Вокруг люди, ну у кого бы хватило наглости украсть деньги из забытой сумки, слишком велик был риск.

Но она знала все выражения лица Робера, и как это ни невероятно, не сомневалась, что он намерен был взять деньги.

И счел бы это преотличной шуткой.

Она решительно вычеркнула из памяти этот случай. Но он вспомнился ей в то страшное утро, когда она прочла в газете, что убит англичанин — букмекер Тедди Джордан.

В памяти всплыл тогдашний взгляд Робера.

В страшный миг озарения она поняла, он способен на все.

Теперь она поняла, что за пятна оказались на его брюках.

Кровь!

И поняла, откуда брались тысячи франков.

Поняла также, почему так мрачен был Робер, когда лишился работы, почему была в таком отчаянии его мать и почему мать и сын заперлись с полковником Леграном и долгие часы там шел взволнованный разговор.

Потому что Робер украл деньги.

И мадам Берже уволила служанку и с тех пор во всем себе отказывала и откладывала каждый грош, чтобы выплатить непосильную для нее сумму и уберечь сына от тюрьмы.

Лидия перечитала сообщение об убийстве.

Тедди Джордан жил один в квартире на первом этаже, убирала у него консьержка.

Ел он не дома, но каждое утро в девять консьержка приносила ему кофе.

Так она его и обнаружила.

Увидела его на полу, без пиджака, в спине ножевая рана, лежал он у патефона, на разбитой пластинке, похоже, нож всадили, когда он менял пластинку.

На полке над камином — пустой бумажник.

Рядом с креслом, на столике, недопитый стакан виски с содовой и второй стакан, непочатый, на подносе, там же бутылка виски, сифон для сельтерской воды и ненарезанный кекс.

Он явно ждал гостя, но гость не захотел выпить.